Загрузка...

стеная по поводу грязного цвета своих глаз? Джина шлепнула ее по руке.

— Это совсем другое! Любой джентльмен, я знаю, на коленях приползет к дверям твоей спальни. Тогда как во мне они видят лишь тощую, стянутую корсетом герцогиню.

— Ты выжила из ума, — фыркнула Эсма — Попробуй рассказать Себастьяну о том, какая ты некрасивая. Я уверена, он сможет весьма красноречиво описать твое алебастровое чело и так далее, а мне надо причесываться. — Еще раз поцеловав подругу, Эсма вышла из комнаты.

Джина со вздохом поглядела ей вслед.

— Стыд и срам, вот что это такое, — ответила на ее вздох Энни, берясь за щетку для волос. — Тут леди Роулингс, одна из красивейших женщин в целом Лондоне, а ее муж и не думает скрывать, что у него отношения с леди Чайлд. Позор, да и только!

Джина молча кивнула.

— Вы знаете, ее муж потребовал себе комнату рядом с комнатой леди Чайлд, — добавила Энни.

— Правда? — испугалась Джина, поймав в зеркале взгляд горничной.

— И это еще не все, что меня удивляет. Порой слушаешь, и даже оторопь берет. Потому как я теперь старшая прислуга, миссис Мэсси вполне со мной откровенна. Так вот, сколько ей и леди Троубридж пришлось вынести беспокойства, пока они размещали гостей да меняли по их требованию комнаты, вы даже не поверите.

— Я верю, — не слишком убедительно пробормотала Джина.

По крайней мере они с Себастьяном не будут такой супружеской парой, когда поженятся.

Бедная Эсма.

Глава 2

Неприятная встреча герцога с поросенком и солиситором[1]

«Да, кто бы усомнился, что мы наконец причалили к английскому берегу», — раздраженно подумал Камден Серрард, стряхивая с полей шляпы дождевую воду. Его итальянские ботинки хлюпали по речной грязи, дождь лил как из ведра, и сквозь эту белую стену герцог не мог различить конец тропы, ведущей от причала.

— Осторожнее, сэр!

Кэм повернулся, однако не успел ничего предпринять. Мимо резво промчался сбежавший откуда-то поросенок. Маленькие твердые копыта весьма ощутимо протопали по забрызганным грязью ботинкам герцога.

Кэм уныло пошел в том направлении, где, судя по огням, мог находиться постоялый двор. Какого дьявола они причалили к этой Богом забытой пристани на самой окраине Ридлсгейта? Правда, капитан «Розы» без тени раскаяния признался, что допустил маленькую навигационную ошибку, и в качестве извинения утешил их, что до Лондона всего несколько часов езды почтовой каретой. Но с точки зрения Кэма, столица Англии с таким же успехом могла быть и на другом континенте, ибо насколько хватало глаз во всех направлениях тянулись грязные соленые отмели.

Войдя в гостиницу, Кэм буквально остолбенел. Оказывается, за то время, пока опередивший его слуга Филлипос заказывал ему комнату, поросенок успел присоединиться к обществу и теперь рыскал между стульями. Кроме Филлипоса, наглого животного и хозяина гостиницы, в помещении находился единственный посетитель: белокурый господин, читающий у огня, который едва поднял глаза на Кэма.

Зато хозяин Джон Мамби, увидев широкоплечего аристократа, стоявшего на пороге, тут же бросился ему навстречу:

— Добрый день, ваша светлость! Для меня большая честь принять вас в моей скромной гостинице «Улыбка королевы». Не желаете чего-нибудь освежающего?

— Принеси чего-нибудь на свое усмотрение. — Кэм сбросил плащ в протянутые руки Филлипоса. — И будь любезен, не называй меня, пожалуйста, «ваша светлость».

Мамби с недоумением заморгал, но быстро оправился.

— Конечно, милорд, — лучезарно улыбнулся он. — Да, сэр. Проходите, сэр. Лорд Перуинкл, я бы попросил вас убрать этого поросенка, мы не впускаем домашний скот в общественное помещение.

Белокурый господин поднял голову.

— Черт возьми, Мамби, — обиженно сказал он. — Во-первых, ты сам только что разрешил оставить животное в комнате. Во-вторых, тебе известно, что проклятая свинья не имеет ко мне никакого отношения.

— Поросенка купил ваш кучер, — с неопровержимой логикой ответил хозяин, — и у меня нет сомнений, что он вернется за ним, как только починит ось вашего экипажа. Если у вас нет возражений, сэр, то мой сын отнесет его обратно в сарай.

Перуинкл кивнул, после чего поросенок был лишен свободы и унесен под дождь.

Кэм сел в удобное кресло перед камином, испытывая приятное чувство возвращения домой. Он покинул Англию неопытным восемнадцатилетним мальчишкой, преисполненным ярости и отчаяния… но всегда с любовью вспоминал дымно-пшеничный запах английских пабов. «Ничего лучше этого нет», — подумал он, когда появился Мамби с кружкой горячего эля.

— Или вы предпочитаете коньяк? — спросил хозяин гостиницы. — Должен вам признаться, сэр, что мой друг время от времени подбрасывает мне пару бутылок… через заднюю дверь. Приятная вещь, хоть и французская.

«И этот друг, видимо, капитан „Розы“, — лениво подумал Кэм. — Безрассудный парень занимается контрабандой, чего же удивляться, что мы причалили в такой глуши».

Герцог сделал основательный глоток из кружки. Превосходный эль, контрабандный бренди. Жизнь явно улучшается.

— Предлагаю начать с жареного фазана, — сказал Мамби, — а затем будет кусочек свежей свинины.

— Насколько свежей? — с беспокойством спросил Кэм. Ему совсем не хотелось получить на обед знакомого поросенка.

— Забита на прошлой неделе, — уверил хозяин. — Висела, пока не достигла совершенства. Моя жена прекрасно готовит, сэр. Вы можете сами в этом убедиться.

— Хорошо. И бренди, если у вас есть.

— Да, сэр! — пропел Мамби, представляя себе увеличивающийся столбик блестящих монет.

По ходу дела выяснилось, что в гостинице есть мишень для метания дротиков, и вечером Кэма ждала еще одна неожиданность. Оказывается, лорд Перуинкл был не только мастером по части дротиков, но и страстным любителем рыбной ловли, которую обожал и Кэм. Потом герцог узнал, что они с Таппи Перуинклом посещали одну и ту же школу, правда, с разницей в пять лет. Оба легко сблизились, что свойственно только людям, которые выросли в одних и тех же условиях или слишком много выпили одного и того же французского коньяка.

Когда Мамби спросил, не желает ли Кэм нанять утром карету, герцог отказался. После утомительного сорокапятидневного путешествия из Греции и шторма в Бискайском заливе он не видел необходимости сразу мчаться в Лондон, где ему предстояла встреча с обузой-женой. Таппи его поддержал, ибо и сам пять лет назад расстался с супругой.

— Как-то, придя в ярость, она уехала к матери и больше не вернулась. А я, устав от ее бесконечных жалоб, не потребовал ее назад. С тех пор мы живем врозь.

— Передай моему солиситору, чтобы приехал ко мне, — приказал герцог Филлипосу. — Я хорошо оплачиваю его услуги. Он может присоединиться ко мне за завтраком.

Филлипос не переставал восхищаться способностью хозяина наилучшим образом воздать должное еде и питью, а на следующее утро выглядеть так, словно ничего и не было. Но он все же сомневался, что утром герцог действительно пожелает увидеться с солиситором, если принять во внимание третью, еще не открытую бутылку французского коньяка, стоявшую на столе. Тем не менее, поклонившись, Филлипос незамедлительно отправил срочное послание в столицу с требованием, чтобы мистер Раунтон, эсквайр, из адвокатской конторы «Раунтон и Раунтон» встретился за завтраком со своим уважаемым клиентом Камденом Серрардом, герцогом Гертоном.

Имея богатый, слишком богатый опыт общения с покойным герцогом и здраво рассудив, что Камден Серрард, пожалуй, мало чем отличается от своего отца, Эдмунд Раунтон счел разумным прибыть на встречу днем, когда молодой герцог станет после завтрака менее раздражительным.

Около двух часов дня адвокат чопорно вышел из кареты у гостиницы «Улыбка королевы», ощущая неприятные спазмы в желудке.

— Добрый день, мистер Раунтон, — сказал герцог, вскакивая со стула.

«У него отцовские глаза, хотя более веселые, — подумал адвокат. — А покойный герцог своими злобными черными глазами и белым цветом лица походил на Вельзевула».

Солиситор учтиво поклонился:

— Ваша светлость, рад видеть вас в таком добром здравии. Рад, что вы вернулись на родину.

— Да, да, — ответил Камден, указывая ему на стул. — Я давно не был в Англии, и мне требуется ваша помощь.

— Если это в моих силах, то конечно. Я всегда готов служить вашей светлости.

— Тогда перестаньте называть меня «вашей светлостью». Я не люблю формальности.

— Хорошо, ваша… разумеется.

Адвокат оглядел своего небрежно одетого клиента. Без сюртука! Рукава белой рубашки закатаны до локтя и открывают мускулистые руки. Честно говоря, Раунтон находил подобную неформальность отнюдь не привлекательной.

— Я собираюсь аннулировать мой брак, — начал герцог. — И полагаю, что это не займет слишком много времени. Как всем известно, брак не был настоящим и никогда им не будет. Сколько времени потребуется на составление документов? — Раунтон удивленно моргнул. — Да, и пока я здесь, мне нужно увидеться с Биксфидлом. Не потому, что я недоволен его управлением и собираюсь внести какие-то изменения. Просто хочу убедиться, что все в прекрасном состоянии. Это для Стивена. — У адвоката отвисла челюсть, и Камден прибавил: — Разумеется, я выделю хорошее содержание жене. Она проявила удивительную любезность в отношении этого дела.

Мистер Раунтон заставил себя встряхнуться.

— Значит, вы желаете аннулировать свой брак, ваша светлость? — уточнил

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

149

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату