— Мужики, только что стал свидетелем аварии. Белая «Волга», — он продиктовал госномер, — выскочила на встречную полосу шоссе в двенадцати километрах от поселка Донское в сторону Светлогорска. За рулем сидел пьяный «бугор». Повторяю: не водитель, а сам начальник. В результате «Жигули» — «шестерка» синего цвета врезались в дерево. Водитель, моряк, капитан второго ранга, и женщина-пассажир погибли. «Волга» скрылась с места происшествия. Конец связи…

Офицер окинул бойцов пристальным взглядом и, не встретив осуждения, криво усмехнулся.

— Ну что, парни, теперь — ноги в руки…

Начальник райотдела милиции нервно затягивался сигаретой, прислонившись к крылу желтых «Жигулей» с синей полосой вдоль борта, на крыше которых безмолвно мигал проблесковый маячок.

Тела погибших, накрытые простынями с красно-бурыми пятнами впитавшейся в ткань крови, лежали на носилках.

Покореженную машину не без труда оторвали от ствола дерева. Для этого пришлось просунуть в дверцы с опущенными стеклами толстое бревно и подцепить к его концам крючья подъемного крана. Заурчала лебедка, стальные тросы натянулись, и стрела поднялась вверх.

«Шестерка» оторвалась от земли, и, мерно покачиваясь, остатки машины опустились в кузов специально вызванного грузовика-эвакуатора.

Подъехала перевозка — зеленый фургон «уазик» с красными крестами, а за ней — еще одна милицейская машина, из которой вышел майор и направился к начальнику.

— Уточнил? — затоптав носком ботинка окурок, поинтересовался начальник райотдела.

— Так точно, товарищ подполковник, — козырнул подчиненный. — «Волга» первого секретаря райкома партии Старостина. Двигатель был еще теплый, но машина, естественно, уже двое суток из гаража не выходила. У самого Виктора Петровича и у его шофера Васи — железное алиби. Как полагается…

Подполковник поморщился и перевел разговор на другую тему:

— Что насчет пострадавших? Майор заглянул в папку с бумагами.

— Капитан второго ранга Мазуров Александр Тимофеевич. Большой сторожевой корабль «Стремительный», второй помощник капитана. Его супруга, Мазурова Елена Николаевна. Проживают… Проживали в Балтийске… Вчера вечером вернулись из Воронежа, с похорон ее матери. Ехали в Донское. Там у друзей, в семье офицера-пограничника, они дочку на время оставили. Девчушка семи лет.

— Откуда такая подробная информация?

— С капитаном корабля разговаривал. Он обещал своих людей прислать. Так что мариманы скоро здесь будут. Ну и военная прокуратура, особый отдел — все как полагается…

Подполковник стал чернее тучи. Он понимал, что злой рок втягивает его в пренеприятнейшую историю, и чем она закончится, он сейчас судить не брался.

— Товарищ подполковник, — майор вывел его из задумчивого состояния, — а что с теми будем делать? Ну, кто сообщил…

Полковник оттянул пальцем рукав кителя и посмотрел на наручные часы.

— Мы и так дали им три часа форы. Свяжись с ГБ! Немедленно!

* * *

Уже смеркалось, когда прозвенел дверной звонок, и Наташа, с утра ожидавшая приезда родителей, бросилась в коридор.

Но вместо папы с мамой в квартиру вошли сразу несколько сослуживцев ее отца. Наташа с удивлением посмотрела на мужчин, которые, несмотря на то что их было много, вели себя настолько тихо, что не создавали никакого шума.

— Здравствуйте, — вежливо, но настороженно поздоровалась девочка.

Вместо ответа один из моряков подхватил ее сильными, пропахшими табаком руками и прижал к своему плечу. Наташа попыталась отстраниться — больно колол в щеку погон. Но у нее ничего не вышло — офицер продолжал крепко прижимать ее к себе. Она слышала его прерывистое дыхание, и девочке показалось, что мужчина чуть слышно всхлипывает.

Наташа даже слегка удивилась.

— Ребята, в чем дело? — сорвавшимся от страшного предчувствия голосом спросила вышедшая в коридор Таня.

Ее муж, вошедший в дом последним, взял ее за плечи, увел на кухню и плотно закрыл за собой дверь. Послышался шепот, а потом раздались приглушенные рыдания хозяйки квартиры.

Они не выходили несколько минут, а затем Татьяна показалась на пороге с мгновенно появившимися черными разводами вокруг глаз и пригласила пройти в комнату гостей, принесших страшную весть.

— Ну что ж вы стоите? Заходите, пожалуйста… Не в силах сдержать себя, она вновь захлебнулась плачем и, схватив Наташу, убежала с ней в комнату к своему заплакавшему грудному ребенку.

Татьяна допоздна сидела у дивана, на котором постелила Наташе, и поглаживала девочку по волосам. Она не включала свет, а на все вопросы девочки давала лишь короткие и односложные ответы.

— А когда приедут мама с папой?

— Скоро приедут, скоро…

— А где они сейчас?

— Я не знаю… Они еще не приехали… Должны позвонить…

— Когда?

— Завтра.

— Тетя Таня, а почему вы плачете?

— Я не плачу, Наташенька.

— Но у вас слезы на глазах.

— Ты не можешь видеть, тут темно…

— Не правда, сквозь дверное стекло свет проходит.

— Ну да, слезы. Это так… просто… Я — слабая женщина, вот и все.

— А почему тогда плакал тот дядя в коридоре? Он тоже слабый?

— Нет, конечно, он сильный…

— Тогда почему?

— Спи, Наташенька, уже поздно. Тебе надо поспать.

Они надолго замолчали, и Татьяне показалось, что девочка наконец заснула. Стараясь не скрипнуть рассохшимися половицами — стройбат дом зимой строил, — она осторожно поднялась и вышла.

Но Наташа не спала. Она еще очень долго прислушивалась к разговору мужчин — их голоса отчетливо доносились в ночной тишине из кухни.

— Чинуша паршивый! Квасил армянский коньяк где-нибудь всю ночь, жирный боров, а потом убил двух человек, девчонку сиротой оставил! А сам — в кусты.

Алиби у него, паскуды, видите ли!

— Может, разберутся, докажут все же?..

— Да не будет никто ничего доказывать!

— А наша флотская прокуратура?

— Позвонят сверху и прикажут замять дело. А если что — накажут этого секретаря райкома, отправят секретарем обкома куда-нибудь в глубинку на понижение. Ничего, не потонет это дерьмо. Рука руку моет. У партийцев это дело хорошо налажено.

— А может, докажет милиция?

— Милиция?! Смотри, чтобы там не «доказали», будто это Сашка сам пьяный за рулем ехал!

— А КГБ?

— КГБ — это передовой отряд партии… Послышалось негромкое позвякивание стекла — мужчины пили водку, но никто даже не захмелел. Не брала той ночью горькая.

— А все эти проклятые деревья, — в сердцах воскликнул один из моряков.

— И почему их до сих пор не повырубают?!.

— Так как же их вырубишь? Немцы специально сажали.

— Зачем?

— Все очень просто. Мне один инженер объяснил. Дело в том, что в Калининградской области грунтовые воды залегают очень близко к поверхности, постоянно размывают почву. А деревья своими корнями ее сушат, выпивают всю лишнюю воду. Вот потому у нас здесь дороги такие классные — не

Вы читаете Черная вдова
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×