wmg-logo

размеренной скороговоркой: — Способны ли вы поверить в Господа Всемогущего, Творца всего сущего на Небесах и на Земле, пославшего нам сына своего Иисуса Христа, Господа нашего, рожденного непорочно Девой Марией и преданного пыткам Понтием Пилатом, распятого, умершего и погребенного, а затем на третий день воскресшего из мертвых?

— Думаю, что да, — произнес Тибор. — Да, верю.

— Веруете ли вы в то, что Он однажды вернется, дабы судить всех живущих и мертвых?

— Если очень постараюсь — поверю, — отозвался Тибор.

— А вы, что бы там ни было, человек честный, — признал Абернати. — Теперь я скажу вам вот что: по слухам, мы мертвой хваткой впиваемся в каждого, кто проявит хоть малейший интерес к нашему вероучению. Это вздор. Я с удовольствием приму вас в лоно нашей церкви — но лишь убедившись, что вы поступаете сознательно, взвешенно, не с кондачка. Могу подсказать вам существенный аргумент против перехода: наша церковь неизмеримо беднее церкви Служителей Гнева. Если вы ищете материальной выгоды — забудьте дорогу к нам. Мы не то что настенных росписей не можем себе позволить — даже иллюстрировать святые книги нам не по карману.

— О материальных выгодах, святой отец, я думаю как раз менее всего.

— Ладно, — сказал Абернати, — я просто хотел убедиться, что между нами нет недопонимания.

— Да, я уверен, что поступаю не вслепую.

— Итак, вы служите в церкви Господа Гнева, — произнес Абернати, подчеркивая каждое слово.

— Я взял у них аванс, — сказал Тибор, — и должен выполнить работу.

— А что вы на самом деле думаете о Люфтойфеле? — спросил Абернати.

— Я ведь его никогда не видел. А рисовать предпочитаю того, кого видел своими глазами, фотография, что они мне дали, могла бы помочь лишь в том случае, если бы я увидел Люфтойфеля — хотя бы краем глаза, хотя бы на мгновение-другое.

— А как он вам — в качестве Бога? — спросил Абернати.

— Да как вам сказать… шут его знает.

— А как человек? — не унимался священник.

— А шут его знает…

— Если вы пока толком не разобрались в своих чувствах, стоит ли вам пороть горячку? — усомнился Абернати. — Когда по-настоящему припрет, тогда и примете окончательное решение.

— Штука в том, что ваша религия предлагает больше, — сказал Тибор.

— Например?

— Любовь, веру, надежду.

— Но деньги-то у них вы взяли, — сухо констатировал Абернати.

— Взял, — кивнул Тибор. — И даже успел заключить с ними договор.

— По условиям которого вы не можете отвертеться от Странствия? — спросил Абернати.

— Угу, — со вздохом отозвался Тибор.

— Если вы сегодня перейдете в истинную веру, как быть с этим вашим договором?

— Откажусь.

— Почему? — продолжал допрос святой отец.

— Потому как не желаю пускаться в Странствие.

Оба сделали несколько глотков кофе — в полном молчании.

— Вы считаете себя порядочным человеком, — наконец проговорил Абернати. — Порядочный человек выполняет взятые на себя обязательства. А вы хотите изменить своему слову и переметнуться к нам.

Тщательно избегая взгляда Абернати, Тибор вымолвил:

— Я могу вернуть им аванс.

— Это само собой, — сказал Абернати, — ибо и в Святом Писании сказано: «Не укради!» От выполнения этой заповеди никто не изъят — в том числе и Служители Гнева. Поэтому у вас только два варианта действий: или вернуть взятые деньги, или выполнить заказ и довести работу над фреской до конца. Кстати сказать, как был сформулирован заказ?

— Расписать церковь — и чтоб был изображен сам Господь Гнева.

— Вот оно как… И где же ваш Бог живет?

— Этот вопрос выше моего разумения, — сказал Тибор и отхлебнул кофе.

— Разве Он, будучи жителем Вечности, не вездесущ? Разве Он не присутствует в любом месте и в любое время? — спросил Абернати. — Мне казалось, что Служители Гнева и христиане в этом вопросе сходятся.

— Да вроде бы так, — пожал плечами Тибор. — Но это касается Его как Всемогущего Бога…

— Ну да, Его можно отыскать где угодно!

— Святой отец, что-то я не поспеваю за ходом вашей мысли…

— А что, если вы не сумеете найти Его? — спросил Абернати.

— Тогда я не смогу завершить церковную роспись, — сказал Тибор.

— И как же вы поступите в таком случае?

— Что ж, буду зарабатывать на пропитание тем, чем зарабатывал прежде: малевать вывески, дорожные знаки, красить дома. Деньги за фреску, разумеется, верну…

— Зачем же такие крайности! — воскликнул Абернати. — Поскольку Господь Гнева — ежели он и впрямь Господь — обретается в любой точке им же сотворенного мира, то его трудно не найти, коли заняться поиском всерьез.

Несколько растерянно, но не без скрытого восхищения, Тибор произнес:

— Боюсь, что я все еще не совсем уразумел смысл ваших слов…

— А вдруг Его лик привидится вам на облаке? — сказал Абернати. — Или на соляных глыбах Большого Соленого озера — ночью, при свете звезд? Или в предвечернем мареве летнего дня, когда жара только- только спадает?

— Это будет зыбкое видение, — сказал Тибор. — Догадка, а не истина. Словом, подделка.

— Почему вы так уверены?

— Потому как я всего лишь смертный, а значит, способен ошибаться. Если мне предстоит угадывать, я могу и оплошать.

— Но ежели Он пожелает быть увиденным и изображенным верно — разве Он позволит вам ошибиться! — возликовал Абернати. — Неужто ваш Господь попустит существование своего искаженного портрета!

— А шут знает… Наверное, не попустит… Однако же…

— Ну так чего ради тратить столько времени, сил и нервов, — воскликнул Абернати, — ежели можно выполнить эту работу таким вот образом — и не рвать себе душу в клочья!

Тибор какое-то время остолбенело молчал. Затем буркнул:

— А по мне, это не дело. Не по правде.

— Да бросьте вы! — сказал Абернати. — Какие тут сомнения? Вы же сами понимаете — Он может быть кем угодно. Он может быть каким угодно! Скорее всего вам никогда не отыскать настоящего Карла Люфтойфеля!

— Какие сомнения? А вот такие — не по правде это, и все тут. Мы договорились, что в центре фрески я изображу Господа Гнева — совершенно реалистично, подобающими красками, точно. И стало быть, мне позарез надобно хоть разок глянуть на него.

— Да неужто это действительно важно? — стоял на своем Абернати. — Вы подумайте: много ли людей до войны знали, как он выглядит? И выжил ли хоть один из тех, кто помнит его в лицо? Предположим, Люфтойфель действительно еще жив. Но узнали бы его сегодня — спустя многие годы — те, кто его знал прежде?

— Да я не про то, — сказал Тибор. — Я понимаю, что могу изобразить какое угодно лицо — никто меня за руку не схватит. Мне ничего не стоит перенести лицо с фотографии на стену. Штука в том, что это будет вранье. Это не будет правдой.

— Правдой? — запричитал Абернати. — «Это не будет правдой»! Не смешите меня!.. Что такое правда в этом случае? Неужели хоть один истинный верующий в Господа Гнева перестанет верить или станет верить меньше от того, что лицо на церковной фреске не будет подлинным? Да, конечно же, нет! Сто раз

Вы читаете Господь гнева
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату