совершенно совпадают с указанными императором, выехало в одиннадцать часов утра, по подорожной, спешно выправленной за два часа перед тем на имя жены поручика Лаврецкого «с будущими», как говорилось в то время в подорожных для обозначения родственников или прислуги, сопровождавших путешественников.

— Догнать! — крикнул государь. — Немедленно догнать и вернуть сюда! Я хочу добраться до начала этой интриги, хочу ее суть разоблачить.

— Для этого опять-таки необходимо обратиться к графу и графине Воронцовым, — ответил Галахов. — Теперь, после того внезапного отъезда, уже совершенно ясно, что маска явилась подставным лицом, подосланным к вашему величеству кем-нибудь из лиц, действительно приглашенных их сиятельствами, и вход этому подставному лицу мог быть обеспечен только по личной просьбе одного из приглашенных и хорошо знакомых хозяевам лиц.

Государь слушал его внимательно. Он был доволен сообразительностью своего ближайшего помощника по управлению столицей, но в то же время ему было досадно, что он дал себя так провести и что Галахов это не только видит и сознает, а еще указывает ему его дальнейшие действия. Но делать было нечего.

Император Николай был слишком честен для того, чтобы не сознать своего настоящего промаха, а потому обратился к Галахову:

— Продолжай, продолжай! Быть может, ты и еще дальше что-нибудь видишь и предугадываешь?

— Немного, государь!.. Я могу понять и верно сказать только, что лицо, подставившее и уговорившее, а может быть, и подкупившее маску, — обязательно женщина.

— Почему?

— Мужчина и не решится на это, и не снизойдет до этого, — улыбнулся Галахов своей тонкой, хитрой улыбкой. — Эта особа должна быть очень молода, кроме того, она должна быть очень хороша собою.

Император удивленно взглянул на обер-полицмейстера.

— Откуда ты берешь это? Что ты, в самом деле, гаданиями, что ли, заниматься стал?

Галахов почтительно ответил:

— Для этого не нужно гадания, ваше величество. Это само собой разумеется.

— Откуда? Этого я уже вовсе не понимаю! — пожал плечами государь.

— Эта особа должна быть молода, потому что все ее действия довольно опрометчивы. Она легко могла попасться и навлечь на себя серьезные неприятности! Так опрометчиво поступают только в ранней молодости, а о ее красоте я сужу потому, что на такую дерзкую выходку может решиться только очень хорошенькая женщина. Дурной этого никто и никогда не простит, и она сама прежде всех будет убеждена в этом обстоятельстве.

Государь поневоле рассмеялся над прозорливостью своего обер-полицмейстера.

— Если бы ты не стоял во главе полиции, Галахов, — сказал он, — то я непременно посоветовал бы тебе заняться гаданием.

— Как та гадалка, что практикует в Коломне, близ церкви Михаила Архистратига? — опрометчиво произнес Галахов, но тотчас же остановился, заметив, что его слова произвели сильное впечатление на императора.

— Не говори о том, чего не знаешь! — вскользь заметил государь и после минутного молчания прибавил: — Ты, смотри, не вздумай там строгости свои разводить, у этой старой цыганки! Ее великий князь Михаил Павлович любит!.. Он верит во все это!

Галахов опустил глаза и промолчал. Он слишком хорошо был осведомлен обо всем, что происходило в городе, чтобы не знать, кто именно верит в старую гадалку, и боялся, чтобы государь на его выразительном лице не прочел его сокровенной мысли.

На несколько секунд воцарилось молчание. Николай Павлович несколько раз прошелся по кабинету. Галахов же стоял в почтительной позе верного слуги, ожидавшего дальнейших приказаний.

— Ну, продолжай свой гороскоп! — сказал император. — Продолжай, если начал! Что ты мне дальше скажешь? Ну, хорошенькая это женщина, молоденькая. Дальше что скажешь, Галахов?

— Дальше, ваше величество, вот что: она очень знатная и принадлежит к самому лучшему обществу.

— Это почему?

— Да ведь она не только была приглашена на бал графини Воронцовой, но еще настолько уверена была в том, что будет там желанной гостьей, что решилась всю эту маскарадную интригу провести, не стесняясь и явно рассчитывая на полное снисхождение хозяйки дома. А на графиню Воронцову могут рассчитывать далеко не все, как известно вашему величеству.

— Да, и то правда, — согласился император. — Ты опять вполне прав!..

Галахов встал, чтобы откланяться. У него была одна самому государю известная слабость: он не любил, чтобы его отпускали, и спешил сам уйти, чтобы ему не дали почувствовать, что аудиенция окончена. Государь шутя называл его за это «непоседой».

— Что вскочил, непоседа? — улыбнулся он. — Я еще не кончил, а ты уже вскочил.

Галахов вновь опустился на стул.

— Продолжай свои розыски! — сказал Николай Павлович. — Деятельно продолжай и ни перед чем не останавливайся! Конечно, не допрашивай сам никого, но перед собиранием справок не останавливайся! Собирай их всюду, где придется, где только возбудят твое любопытство и твое подозрение, а когда нападешь на прямой и верный след, тоже, ничем не стесняясь, прямо и смело доложи мне! Понял?

— Понял, ваше величество, — ответил обер-полицмейстер и, откланявшись, вышел.

Николай Павлович остался один и погрузился в обдумывание того, что ему только что сообщил его исполнительный и дальновидный глава столичной полиции.

Государь понимал, откуда шла смелая интрига, и эта смелость несколько охлаждала его чувство к заносчивой фаворитке Нелидовой.

«Со мною так ненадолго ее хватит, — сказал он себе в душе. — Меня ведь подчинить нельзя».

И ему вспомнилось, как еще в детстве один из его воспитателей, выведенный из терпения его упрямством и настойчивостью, воскликнул в порыве досады: «Ну, с этим попляшут! Этот конь не объездится!»

Вместе с уверенностью в виновности Нелидовой в справедливой душе государя вставало сожаление о том горе и том испуге, какие он только что причинил маленькой Асенковой.

«И вошло же мне в голову, что эта кроткая и трусливая малютка затешется в чужой дом и станет там чуть не скандалы поднимать! Как это на нее непохоже! — подумал он. — Но кто такая эта Лаврецкая?» — вопросом встало в уме государя.

Он понимал, что к первой попавшейся авантюристке Нелидова не обратится и что лицо, которому она решила довериться, было почему-нибудь близко ей. Это необходимо было разузнать, и для этого государь решил пойти на хитрость. Выслушивая в тот же день доклад военного министра, он как будто мельком спросил его, есть ли в рядах гвардии какой-нибудь поручик Лаврецкий, а если служит, то женат ли он.

Сразу ответить на этот вопрос министр не мог и сказал, что соберет нужные справки. Уже через несколько часов он доложил государю, что поручик Лаврецкий служит в егерском полку и недавно уехал в отпуск, в Тверскую губернию.

— Что за дикая идея среди зимы отпуск брать! — сдвинул брови государь.

— Он поехал для устройства домашних дел, ваше величество. У него умер богатый дядя, и он поехал для ввода во владение полученным наследством.

Такой предлог был вполне уважителен, и возразить что-либо против него было невозможно. Поэтому и государь, не возвращаясь уже к причине отъезда Лаврецкого в столь неурочное время, задал военному министру следующий вопрос:

— А женат он? Ты не знаешь?

— Женат, ваше величество. Понять не могу, как это у меня давеча совершенно вышло из ума, что я сам и на свадьбе его был.

Император с удивлением повторил:

— Ты был на его свадьбе? Что же, он к знати, что ли, принадлежит?

— Не столько он сам, сколько его жена, — ответил министр.

Вы читаете Царское гадание
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×