– Типа, конкретно сказал, – Гринчук изобразил на лице восхищение, – глубоко.

Водитель промолчал. Странный пассажир попался сегодня. И баба его… И сам. Не поймешь, прикалывается или правду говорит. Ну и хрен с ним, решил водитель. Лишь бы бабки заплатил.

– А давай я тебе бабки заплачу, – сказал неожиданно предложил Гринчук и вынул из барсетки толстую «котлету» баксов. – А то ты, смотрю, заскучал… И меня возле этого фотоателье подожди, поедем в гостиницу. Вначале заскочим за цветами, а потом – в гостиницу. И где тут у вас вино можно хорошее купить? Не крашенный спирт, а вино. Сделаешь?

Водитель кивнул.

Гринчук щелкнул пальцами и с довольной улыбкой вышел из машины. Подошел к бывшему газетному киоску, а ныне пункту выдачи фотографий.

Даже снаружи было жарко. Жестяные стены киоска источали накопленный за день жар. Гринчук мельком глянул в окошечко на паренька и торопливо отвернулся. Лопоухий, бледный и потный. Почему все коренные жители курортных городов обычно бледные, подумал Гринчук.

В обмен на талон и деньги, паренек выдал Гринчуку увесистый конверт с фотографиями. Слабо улыбнулся, когда Гринчук сунул ему купюру «на мороженое».

Гринчук вернулся в машину.

– За цветами? – спросил водитель.

– И за вином, – снова улыбнулся Гринчук.

Он держал конверт с фотографиями в руке, словно взвешивал, прикидывая, сейчас его открыть, или отложить на потом.

Можно, конечно, сейчас. Даже уместно. Фотографии жены. И водиле показать. Типа…

Гринчук закрыл глаза.

Спокойно, Юра. Спокойно, гражданин Зеленый, как именуют вас некоторые особо приближенные. И не особо приближенные также. Вы приехали на юг, к любимой женщине. Почти к жене. Вы с ней немного повздорили перед отъездом. Обиделась на тебя за то, что ты не смог выехать с ней, а остался решать вопросы с Михаилом. И она решила тебя наказать. А ты сейчас приехал, и терпеливо выполняешь все ее задания. Ты хочешь, чтобы она вышла за тебя замуж. Это – главное. А то, что тебя несколько часов назад пытались убить, что ты стрелял в человека и даже продырявил ему плечо – это лирика. Это последствия твоего образа жизни. Ты слишком многим отдавил ноги. И слишком поздно понял, что нужно выходить из игры. Хорошо еще, что удалось отделаться так, относительно легко. Подумаешь – нападение трех парней на дороге, закончившееся всего одним раненым и одной утопленной машиной. Твоей, между прочим, машиной.

Парни оказались понятливые, черту под прениями подвели жирную. И Мастеру сообщено, что так талантливо кинувший его мент лежит на дне моря в дырчатой железной штучке, ранее бывшей автомобилем.

Мастер на несколько часов успокоен. Родное начальство… Бывшее начальство, поправил себя Гринчук, вспомнив, как шикарно отдал Полковнику свое удостоверение. Бывшее родное начальство… Родное бывшее начальство – проинформировано в нужных пределах. Оно знает, что бывший подполковник милиции жив, хотя и числится в покойниках. Об этом позаботился прапорщик Бортнев, он же – Браток, бывший конкретный пацан, воспользовавшийся шансом изменить жизнь.

Всё выглядит нормально. Даже если внимательно покопаться. Гринчук честно хотел выйти из игры. Честно вывел из нее всех, кого мог, расплатившись по всем долгам, по которым смог… Не мог же он знать, что в самый последний день перед отъездом на юга, Мишку снова шандарахнет этот его приступ, и что придется вывозить его из города, с забинтованным лицом. Перевернувшийся «джип», текущая из радиатора вода и цветы, рассыпавшиеся по салону машины, цветы, которые Мишка вез для Инги… Инга…

Гринчук мотнул головой.

Кто-то поверит, что Инга случайно выбрала Приморск? Не Сочи с Ялтой, не Турцию с Болгарией, а этот долбаный город, в котором вы оставите свою душу… Поверят? Нет?

А какая, к хренам собачьим, разница? Важно то, что Инга выбрала из всех возможных вариантов – наихудший. И что должен был делать бывший подполковник милиции Юрий Иванович Гринчук, узнав, что его Инга отправилась именно в тот город, в который так старательно подталкивали Гринчука, в город, из которого можно не вернуться, а можно и вернуться, но в таком виде, что…

Его подменили, сказал покойный Атаман. Съезди туда, сказал Мастер, и если тебе повезет, ты просто умрешь.

Господи, но ведь все же прекрасно понимали, что Гринчук не хотел сюда ехать.

Он Инге не говорил ничего именно потому, что не собирался заниматься этим проклятым Приморском, вернувшись из которого люди исчезают в ста метрах от своего родного дома, священники кончают жизнь самоубийством, а держатель общака начинает вести себя так, будто в него вселился бес.

– Рынок, – сказал таксист.

– Если тебе не впадлу, – Гринчук достал из бумажника деньги и протянул водиле. – Гигантский букет из лучших цветов. Будь человеком.

– А вино? – принимая деньги, напомнил таксист.

– И вино, – Гринчук протянул еще купюру. – Лучшее.

Если честно, лучшее, что может сделать Гринчук, это бросить всё и как можно быстрее найти Ингу, сунуть ее в эту же машину и быстро-быстро уехать подальше. Она и так уже несколько дней в городе, из которого многие не возвращались.

Но Гринчук, во-первых, до последнего момента не знал, где именно она остановилась. Не знал. Откуда он мог это знать? Только вот сейчас нашел в письме карточку. И, во-вторых, если он сейчас начнет суетиться, то может случайно… Нет, тут нужно – и это поймет каждый – нужно действовать осторожно. Не привлекая внимания.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×