потому что студенческий билет у него был в надлежащем порядке, подписан деканом, чья подпись удостоверялась печатью, а с факультета, на котором он учится, сообщили, что он действительно является студентом, причем числится на хорошем счету, но в чем дело, еще не знаю…»
Здесь инспектор Верстаков прервался, глубоко вздохнул и нахмурился. Перед мысленным взором старшего сержанта снова проходили все непонятные подробности сегодняшнего происшествия. Верстаков немного подумал, потом обмакнул ручку в чернила и дописал свой рапорт: «Однако я твердо уверен, что все в конце концов прояснится и что товарищи ученые, конечно, разберутся, может быть, уже разобрались».
А в Президиуме Академии наук гражданин Лютиков в это время уже делал свое сообщение, стоя перед десятками видных ученых, собравшихся здесь с удивительной быстротой.
…Это сообщение действительно оказалось исключительно важным. Юра Лютиков сделал его с заметной неохотой (были на это причины!), но представил бесспорные доказательства полной достоверности всех событий, в которых он принимал участие незадолго до этого. Чуть позже о них, как известно, рассказывали все газеты, помещая заголовки, которые хотя и были, возможно, излишне броскими, зато точно соответствовали значимости момента. Потом состоялось памятное, без сомнения, всем выступление Юры Лютикова, Лени Скобкина и Гали Поповой по Центральному телевидению и Всесоюзному радио. Вскоре была устроена их встреча с крупнейшими учеными семидесяти трех стран, в том числе с двадцатью президентами иностранных академий и научных обществ. И еще долго после этого продолжалось самое широкое обсуждение этих беспримерных событий — о них с утра и до вечера говорили везде и повсюду.
Страницы, предлагаемые сегодня читателю, представляют собой самую подробную хронику всей истории. Ведь многое неминуемо должно было потеряться в торопливых строчках газетчиков, стремившихся тут же, немедленно сообщить самое главное, не уделяя подчас внимания деталям второстепенным, по тоже представляющим большой интерес; и уж, конечно, тем более не могли создать полной картины репортеры радио и телевидения, чья работа еще более оперативна. Здесь же впервые все будет прослежено по порядку, со всеми подробностями, от начала и до конца, с того самого момента, когда Юра Лютиков, выйдя на улицу дачного поселка Годуновка вместе с собакой по кличке Шурик…
Но прежде всего надо еще раз подчеркнуть важное обстоятельство.
Все, о чем здесь рассказывается, никак не должно было становиться достоянием гласности.
Все это стало известным лишь потому, что Юра Лютиков неосторожно развил на велосипеде слишком большую скорость и был справедливо задержан старшим сержантом Верстаковым.
Если бы этого не случилось, никто бы ничего так и не знал.
Часть первая
ОТКРЫТИЕ НЕВЕРОЯТНОЙ, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ВАЖНОСТИ
В тот удивительный, необыкновенный, невероятный день, когда Юра Лютиков обнаружил следы, до половины десятого утра не происходило ничего примечательного — сначала все разворачивалось обычным, естественным путем.
Мощный антициклон, по утверждению синоптиков опять пришедший с запада, был причиной короткой, но бурной предрассветной грозы. Солнце, как и полагалось ему в этот июльский день, взошло ровно в 4.09, не раньше и не позже. К семи часам начали подсыхать лужи, и на некоторое время дачный поселок окутался легкой белесой мглой.
Из-за небольшого и не очень густого леса, за которым находилась платформа, доносился шум электричек, проходивших с короткими утренними интервалами. К девяти они подобрали всех, кто спешил к своему рабочему месту, в город, и поэтому Годуновка опять притихла. Но в девять часов двадцать пять минут в розово-голубой даче № 12а очень громко, чуть ли не на весь поселок, заговорил радиоприемник; и как раз в этот момент Юра Лютиков и Шурик, пес широко распространенной породы, вышли на улицу из своей дачи № 31б.
Первые несколько мгновений Шурик весело и бездумно носился взад и вперед и оглашал окрестности радостным лаем. Юра немного постоял у своей калитки и двинулся по улице налево, под горку. Пес то отставал от хозяина, то убегал вперед. И вдруг он застыл на месте, пригнув морду к самой земле, и только нос у него шевелился озадаченно и беспокойно.
Шурик понял, что совершено открытие, — открытие невероятной, исключительной важности.
Он сразу же залаял, чтобы привлечь к открытию внимание Человека, Хозяина.
Юра догнал Шурика и рассеянно посмотрел на землю. Ничего примечательного в первый момент он не заметил, потому что думал совсем о другом. Неделю спустя Юра должен был сдавать отчет о практике на научном корабле «А. К. Захаров». Думать, правда, не очень хотелось, потому что утро было солнечным и чудесным, приятно было вдыхать теплый подмосковный воздух после надоевших уже пассатов и муссонов, а вдобавок ко всему улица дачного поселка вела к маленькой речке, на берегу которой в этот час нетрудно было встретить Галю Попову.
Но Шурик продолжал лаять, и, потеряв тонкую и не очень прочную нить мыслей, Юра обернулся.
Улица дачного поселка была совершенно пустой. Стекла террас разноцветных домиков ярко блестели в солнечных лучах и слепили глаза. Пес все еще стоял на прежнем месте посередине улицы — он бросал на хозяина зовущие взгляды и продолжал что-то вынюхивать на земле.
Юра пошел назад. Остановившись над Шуриком, он посмотрел на землю, еще немного сырую после ночного дождя, гораздо внимательнее, чем в первый раз. Потом Юра присвистнул и опустился на корточки. Глаза он протер совершенно машинально, но это не привело ни к чему: то, что он видел раньше, он по- прежнему очень хорошо видел — наискось пересекая улицу, по земле тянулись две тонкие цепочки совершенно необыкновенных, небывалых следов. Они очень четко отпечатались на мокрой еще почве.
Следы были похожи на отпечатки обыкновенных мужских ботинок — легко различались подошвы и каблуки. Но от обыкновенных их отличало то, что они были гораздо меньше-меньше раз, наверное, в двадцать. Они были меньше вообще любых следов, которые мог бы оставить человек, будь это даже хотя бы новорожденный ребенок.
Юра немного подумал, встал и шагнул было по направлению к дому. Необыкновенные следы прежде всего надо было сфотографировать, так сказать запротоколировать открытие документально. Но следы за время отсутствия легко мог бы кто-нибудь затоптать… Пожалуй, лучше всего было бы немедленно выяснить, куда они вели.
Испытывая сомнения, Юра окинул взглядом своего четвероногого друга, и Шурик — молодец! — не подкачал: он сразу же понял, чего ждет от него хозяин. Пес встрепенулся, нос его задвигался очень быстро и часто; и наконец Шурик пошел вперед, пошел так, словно всю жизнь только и делал, что ходил по следу.
След сначала шел поперек улицы. Он пересек накатанные автомобильные колеи и скрылся в траве, растущей на обочине. Немного потоптавшись на месте, Шурик повернул к востоку и, все время нюхая землю, уверенно побежал вдоль заборов, отделяющих дачные участки от улицы. Не отставая, Юра пробовал думать о том, кому все-таки могли принадлежать такие следы, и у него ничего с этим не получалось. Гномы и тролли существовали только в сказках. Аппараты, способные уменьшать людей до подобных размеров, были сконструированы лишь на страницах фантастических книг. Других объяснении пока ничто не подсказывало, и Юрина мысль словно билась о какую-то невидимую преграду.
Шурик между тем добежал до колодца и зачем-то сделал рядом с ним круг. Сразу за колодцем были ворота, и пес наконец вывел Юру на тропинку, которая, наискось проходя через рощу, спускалась к речке.
Несколько минут спустя Юра и Шурик остановились возле негромко журчащей воды. На мокром песке
