— Вы что, рехнулись? — зло проговорил он. — Знаете, который час?
— Мне необходимо… — начала было Карапетян.
Но дверь перед ней захлопнулась. Уже из-за калитки Карапетян услышала:
— Чокнутая! Это ж надо додуматься!..
Кармия Тиграновна опустила чашку в целлофан и быстро вернулась к машине. Возле нее стояли трое сотрудников милиции.
— Порядок, — произнесла довольная Кармия Тиграновна, протягивая Ярцеву, сидящему в машине, пакет с чашкой, на которой теперь уже были отпечатки пальцев Водолазова.
Следователь Володарский вышел из “Волги”, а на его место, возле водителя, сел один из милиционеров.
— Поехали, — сказал шоферу Ярцев.
— Куда? — с дрожью в голосе спросил Шерстобитов.
— В горуправление внутренних дел.
— Зачем?.. — совершенно упал духом водитель.
— Поговорим… О музыке, композиторах, певцах и о другом прочем…
Такси отъехало. А следователь, оперуполномоченный угрозыска и двое других сотрудников милиции направились к дому номер шесть.
Когда Водолазов, снова поднятый настойчивым звонком, появился на пороге калитки и увидел Карапетян, гневу его не было предела.
— Проваливайте! — завопил он, но, заметив рядом с Кармией Тиграновной трех мужчин, двое из которых были в милицейской форме, осекся.
— Старший следователь прокуратуры города Володарский, — представился Геннадий Яковлевич. — Вот постановление на проведение у вас обыска…
Водолазов было вспыхнул, пробормотав что-то вроде: “Безобразие, будят среди ночи”, но все же пропустил во двор работников милиции и следователя.
На крыльце дома стояла молодая женщина в длинной ночной сорочке и кружевном пеньюаре.
— Что такое, Митя? — спросила она, вглядываясь в пришедших людей. Разглядев форменную одежду, тихо ойкнула.
В дом заходить не стали.
— Товарищ Козырев, — обратился к участковому инспектору Володарский, — обеспечьте, пожалуйста, понятых.
Козырев вышел за ворота. Скоро в соседнем дворе послышались голоса.
Когда участковый и понятые появились во дворе, откуда-то из глубины двора, покашливая и шаркая, вышла старая женщина в накинутом на плечи потертом демисезонном пальто.
— Здравствуйте, — поздоровалась она с незнакомыми ей людьми.
Ей ответили, а Володарский спросил:
— Если не ошибаюсь, Зоя Ильинична Лазебникова?
— Не ошибаетесь, — ответила владелица дома.
Геннадий Яковлевич назвал себя, Карапетян и других сотрудников милиции. Объяснил, для чего они здесь в столь необычный час.
— Давно вам пора заняться этим прохвостом! — закивала старушка. — Давно! — И указала на мужа своей племянницы.
Жена Водолазова зло прошипела:
— У-у, старая ведьма! Гроб по тебе плачет!..
— Не выражайтесь, гражданочка! — строго предупредил ее участковый.
— Пройдем в дом? — предложил следователь.
— Зачем в дом? — возразила Лазебникова. — То, что вас интересует, во флигельке…
Следователь попросил Водолазова, Лазебникову и понятых пройти вперед. За ними двинулись остальные.
Пристройка — или, как сказала Лазебникова, флигелек — примыкала к дому. Это было довольно просторное помещение, окна которого выходили на улицу. В одном из них торчал ящик кондиционера. Занавеси плотно прикрывали окна от постороннего взгляда снаружи.
Перед глазами присутствующих предстала любопытная картина: почти половина комнаты была заставлена бутылками с прозрачной жидкостью и этикетками водок “Русская”, “Столичная” “Пшеничная”, “Московская”. Бутылки были запечатаны стандартными пробками.
Насчитали двести четырнадцать штук.
— Откуда это у вас? — спросил следователь Водолазова.
— У друга свадьба послезавтра, просил купить… — глядя в сторону, ответил Водолазов.
— Врешь! — бросила ему в лицо Лазебникова.
— Иди ты! — замахнулся на нее Водолазов.
Участковый инспектор кинулся между ними и схватил парня за руку.
— Последний раз предупреждаю! — строго сказал участковый.
— Ладно, — буркнул Водолазов, потирая руку, — Только уберите ее отсюда, прошу!
— Она обязана присутствовать, — спокойно сказал Володарский. — Как домовладелица… Что в бутылках?
— Вы что, ослепли, не видите? — усмехнулся Водолазов.
— Я вас спрашиваю! — чуть повысил голос следователь.
— Водка…
— Опять врет! — встряла Лазебникова. — Вы лучше загляните в подвал. — И она показала на люк в полу.
Открыли его, включили свет — клавиша выключателя находилась над люком.
В подвале аккуратным штабелем лежали пустые бутылки. Многие были без этикеток. Тут же, на столике, лежали пробки в картонном ящике и наклейки. К краю стола крепилось какое-то сооружение.
— Пробки надевает на бутылки, — пояснила Лазебникова. — А зелье у Митьки здесь, — указала она на несколько бидонов из-под молока. Между ними стояли две канистры, точно такие, какие Карапетян видела у Базавлуков в гараже.
— Что в емкостях? — задал вопрос Водолазову следователь.
— Не знаю… Это не мое…
— Неужели мое! — посмотрела на него с презрением старушка.
— Вы же владелица, — нагло заявил Водолазов. Лазебникова растерялась.
— Гражданин Водолазов, — обратился к нему Володарский, — откуда у вас эти канистры?
— Официально заявляю: ко всему этому я не имею никакого отношения! — ответил Водолазов. — И ничего не знаю!
— Ну что ж, мы вам скажем, — не выдержала Карапетян. — По вашей вине погибли от метилового спирта два человека! А еще трое останутся калеками на всю жизнь.
— Батюшки! — всплеснула руками Лазебникова. — Это те?.. Про которых по телевизору рассказывали?
— Да, Зоя Ильинична, те, — подтвердила оперуполномоченный уголовного розыска.
Водолазов побледнел. Из его горла вырвался какой-то клекот. Потом, рванув на себе рубашку, он закричал:
— Это не я!.. Слышите?! Я не виноват!..
Водолазова привезли в прокуратуру для допроса. Это было около девяти часов утра. До этого Володарский произвел тщательный обыск в доме и других подсобных помещениях. Изъяли двести четырнадцать запечатанных бутылок с прозрачной жидкостью и пятьсот шестьдесят пустых. С этикетками и без них. Помимо этого у подпольного винодела взяли несколько тысяч штук этикеток и пробок, а также самодельную машинку для запечатывания бутылок. Фляги из-под молока и канистры были пусты. Анализы показали, что раньше во флягах находился этиловый, а в канистрах — метиловый спирт. Теперь же это зелье, разбавленное до сорока градусов, находилось в запечатанных бутылках.
Сначала Водолазов пытался отрицать свою причастность к продаже спиртного. Но когда ему
