что они стали жертвой обычного пищевого отравления.
Видно, удивился не один я. Многие переглядывались. А Волошин нарочно тянул паузу, как хороший артист, и неторопливо, с многозначительными повадками опытного фокусника развернул какую-то газету и поднял ее над головой, показывая всем.
— Эту газетку мы привезли из Нассо, — сказал он. — Там только и кричат на всех углах об этой сенсации. — И Волошин торжественно прочитал заголовок: — “Советский ученый разгадал зловещую тайну коварной Пасти Дьявола! Он утверждает, что команда “Сперри” отравлена внезапным выбросом метана с океанского дна!”
— Метана?
— Откуда он взялся? — раздались недоумевающие голоса.
— Попросим рассказать об этом нашего уважаемого Казимира Павловича Бека, — сказал Волошин. — Это его гипотеза о причинах гибели команды “Сперри” вызвала такую сенсацию. Казимир Павлович, пройдите, пожалуйста, сюда, к карте, она ведь вам понадобится, — пригласил он.
Профессор Бек держался куда менее уверенно и гораздо скованней, чем Волошин. Подойдя к карте, он задумчиво покашлял, рассматривая ее и обдумывая, с чего начать.
— Ну, прежде всего должен сказать, что это интересное открытие было сделано еще несколько лет тому назад одновременно в разных местах и учеными различных стран, — наконец заговорил он. — А что касается гипотезы о том, что оно может служить объяснением хотя бы некоторых загадочных катастроф в здешних краях, в так называемом Бермудском треугольнике, то к ней я — хочу подчеркнуть — не имею никакого отношения. Ее высказал профессор МГУ доктор геолого-минералогических наук Соколов в статье, опубликованной в номере пятом журнала “Природа” за 1988 год. Он есть в нашей библиотеке, кто хочет, может познакомиться с деталями.
— Я же читал ее в свое время! — не выдержав, сокрушенно воскликнул Волошин. Вид у него был смущенный: как же это он что-то упустил? — Эх, дал я маху! Очень интересная гипотеза.
— Что же касается собственно меня, то моя заслуга невелика: я обратил на эту гипотезу внимание чиновников, занимавшихся расследованием причин гибели рыбаков на “Сперри”, и, похоже, она подтвердилась.
— А в чем она заключается? — спросил Бой-Жилинский.
— Как бы объяснить покороче? Не хочу злоупотреблять вашим вниманием, но начну все же немножечко издалека, — улыбнулся Казимир Павлович. — Вы все, конечно, еще не забыли страшной природной катастрофы, которая произошла в августе 1986 года в Африке, в Камеруне, она потрясла весь мир. Где-то на большой глубине под дном озер Монун и Ниос произошла подвижка земных слоев, и в образовавшиеся трещины вырвалось большое количество углекислого газа — по некоторым оценкам, до тысячи кубических метров! В считанные минуты погибли, были отравлены все жители ближайших селений — более тысячи семисот человек, а так же вся живность вокруг. Страшная катастрофа.
Он покачал головой, помолчал и продолжал:
— Примерно в эти же годы выяснилось, что скопления опасных для всего живого газов — углекислого, метана, сероводорода и других. — существуют и в глубинах океана. Хочу сразу подчеркнуть, что это вовсе не какая-то особенность данного района, а то в газетах, как видите, уже трубят об “отравленных водах Бермудского треугольника”. Такие газовые скопления существуют во многих местах. Есть они и здесь, как показало бурение глубоководных скважин — вот они отмечены на карте красными точками. Причем очень интересно, что природа создала для хранения этих газов совершенно уникальные газгольдеры, что ли. Неспециалисту, нехимику это даже может показаться невероятным, но в глубоководных котловинах, в нескольких сотнях метров от поверхности дна при низких температурах и высоких давлениях, которые там существуют, метан образует с водой твердое соединение! Представляете, в глубинах океана под нами этакие огромные купола, сцементированные газогидратом.
“Это, пожалуй, почище куполов, выдуманных Сандерсоном! — подумал я. — Воистину, весьма на выдумку природа торовата. А может, Сандерсон слышал об этом открытии, только перефантазировал, как ему казалось поинтереснее?”
Теперь я понял: рассказ о фантастических куполах Сандерсона, наверное, и напомнил тогда Беку статью Соколова, психологически подготовив его к разгадке тайны гибели команды “Сперри”.
— Существование таких куполов в разных уголках Мирового океана — вполне доказанный факт, — продолжал Казимир Павлович и снова повернулся к карте: — Теперь обратите внимание на строение дна под нами. Отчетливо видно, что оно здесь все рассечено разломами, — вот эти штришки на карте. Формирование его еще не закончилось.
— Скорость движения различных участков океанского дна достигает тут двух сантиметров в год, — уточнил начальник экспедиции. — Огромная скорость по геологическим меркам времени.
— А каждый большой разлом, — кивнул Бек, — как вы понимаете, может вызвать трещины в этих колпаках, хотя толщина их стенок и достигает порой трехсот метров. И тогда находящиеся под ними под большим давлением углекислый газ и метан смертоносными фонтанами вырвутся на поверхность океана. — Помолчав и стараясь по нашим лицам убедиться, все ли его поняли, профессор Бек закончил: — По расчетам профессора Соколова, такие выбросы вполне способны погубить экипажи кораблей в очаге своего действия. В подробном письме, врученном местным властям, я специально указал признаки изменений в тканях, по которым можно даже через сравнительно большое время после смерти отличить газовое отравление от пищевого. Надо отдать должное местным судебным медикам: они весьма заинтересовались и провели исследования особенно тщательно. Результат, сообщают они, не оставляет сомнений: рыбаки попали в облако бескислородных газов и погибли очень быстро, даже не поняв причины.
Мне вспомнилась загадочная запись в судовом журнале и наши попытки ее расшифровать…
— Так что, похоже, гипотеза профессора Соколова получила трагическое подтверждение, и мы стали свидетелями этого, — закончил Казимир Павлович и сел, а его место у карты снова занял Волошин.
— Ну, каков сюрприз мы вам приготовили? — спросил он. — Нелегко было мне уговорить Казимира Павловича никому не проговориться раньше времени да и самому держать язык за зубами. Ведь я — то узнал все это, когда второй раз летал в Нассо и, вернувшись, допросил Казимира Павловича, можно сказать, с пристрастием. Он все твердил, что не любит шумных сенсаций, но мы с ним все же решили обнародовать сразу обе разгадки: и похищение “Марии” пиратами, и объяснение гибели рыбаков. Хотя, конечно, признаю самокритично, они далеко не равноценны: история с “Марией” — просто вульгарные проделки гангстеров, к сожалению нередкие в здешних краях, а вот подтверждение интереснейшей гипотезы профессора Соколова — это, конечно, весьма любопытно для науки. И еще один новый повод как можно лучше исследовать этот район. Не устану повторять: Пасть Дьявола еще порадует и поразит нас не одним открытием! Только нужно не забывать мудрые слова старика Конан Дойла: “Мир и так достаточно велик и сложен, чтобы не впутывать еще и всяческую чертовщину”.
— А как же все-таки с пропажей “Остера”? — спросил Гриша Матвеев. — Ведь выброс метана не мог достать самолет.
— В принципе это возможно, — ответил Бек. — Нашими учеными на Охотском море был зафиксирован выброс газа в виде факела высотой в пятьсот метров.
— Полкилометра!
На вертолетной площадке кто-то громко и весьма выразительно присвистнул.
— Н-да, — покачал головой Бой-Жилинский. — Мне не однажды приходилось как раз у берегов Камчатки летать с разведчиками рыбы. Они обычно держатся высоты всего в триста метров — оптимальная для того, чтобы высматривать в воде рыбьи косяки.
— Так что и низко летящий самолет может попасть в такой выброс, — сказал Бек.
Все помолчали. Потом Гриша встряхнул всклокоченной головой и упрямо сказал:
— Но ведь этот Гроу не умер мгновенно, а еще довольно долго разговаривал с землей.
— Да еще нес всякую чертовщину, — поддержал Гришу кто-то из темноты.
— Да, эта загадка все же остается необъясненной.
— Я уверен, что летчика погубил все-таки инфразвук, — настаивал Гриша.
— Люблю упрямых и настойчивых, — засмеялся Волошин. — Но задумайтесь, Гриша: на каждый катастрофический случай приходились бы сотни таких, когда инфразвук вызвал менее серьезные, но ощутимые последствия. Однако до сих пор ни одного такого случая, насколько мне известно, не
