человек, если считать, что всем удастся добраться туда до прихода катера. Ждать мы не будем никого.
— Если я вас правильно понял, вам нужен еще один человек? — спросил Гьян, внезапно насторожившись.
— Нужен. Мне поручено захватить отсюда продукты для всех. Один есть у меня на примете, хотя он сам еще об этом ничего не знает. Я не могу ему до такой степени доверять.
— Уж не Деби-даял ли? — вырвалось у Гьяна.
Маллиган побагровел и замотал головой.
— Нет, нет, не он. Этот первый будет приветствовать японцев. И я не сомневаюсь, первый поведет их по нашему следу. Нет, я имел в виду не Деби-даяла, а другого человека.
— Гхасита? Большой Рамоши?
— Да, — кивнул Маллиган. — Этот парень может пригодиться в трудную минуту. К тому же он настоящий богатырь! Но пока что не говори ему ни слова.
Бухта, к которой должен подойти катер, находится в двух милях от лесного бунгало. Гьяну надо будет не спускать глаз с моря и, увидев катер, подать из темноты условленный сигнал. Маллиган предупредил, что катер тоже будет сигналить: сначала зеленый огонь, а через две секунды красный. Так в течение полуминуты. Эти сигналы будут повторяться через каждые полчаса на протяжении трех часов. После этого катер уйдет, если, конечно, ему не будет подан ответный сигнал: зеленая ракета, а за ней красная.
Задача Гьяна — пустить сигнальные ракеты. Ему дадут специальную ракетницу и научат ею пользоваться.
— Боюсь, мне придется оставить Делилу, — сокрушенно сказал Маллиган.
«Делилу? Ах да, эту псину, которая до сих пор лежит, вытянувшись на полу», — сообразил Гьян.
— Она слишком стара, — объяснил Маллиган, — и слишком жирна. — Он всхлипнул и отвернулся к окну. Потом вытащил платок и оглушительно высморкался. — Я бы хотел прикончить ее, — сказал он, — выстрелить в голову, пока она спит, но я знаю, что не смогу.
Они еще с полчаса обсуждали детали побега, а потом Маллиган угостил его чаем с пирожным. Все это аккуратно поставил на стол слуга-заключенный. А когда Гьян собрался уходить, комендант протянул ему пачку английских сигарет.
День выдался изумительный, словно специально предназначенный для грандиозных событий — для коронации, или королевского бракосочетания, или же для большого военного парада. Зеленые и красные краски островов, голубизна моря — все неправдоподобно сверкало, словно на цветной фотографии.
Сначала высоко в небе появились два самолета с маленькими, едва заметными красными кружками на крыльях. Их монотонный гул долго висел над окрестностью. Они кружили в небе, как ленивые ястребы, выискивающие добычу. С каждым новым кругом они приближались к земле и наконец на бреющем полете прошли над «ячеечной» тюрьмой, выбросив груду листовок.
Мужчины и женщины выскочили из своих тюремных клеток, восторженно приветствуя самолеты, гоняясь за падающими листками, словно деревенские ребятишки за афишками бродячего цирка.
Еще не наступил вечер, когда появились два эсминца и крейсер, на котором развевался флаг с красным кружком. Они входили в порт медленно, осторожно маневрируя, то и дело останавливаясь, остерегаясь мин или других опасностей в этих совершенно безобидных водах. Они подошли совсем близко к берегу и вновь застопорили машины. Скоро с кораблей донеслись голоса, искаженные и усиленные громкоговорителем. К обитателям островов обращались на языке хинди.
— Индийские братья! Мы хотим освободить вас, освободить вашу страну от английской тирании.
Ликующая толпа заключенных и бывших заключенных, ожидавшая на пристани, истерически затрясла японскими флагами. В самом центре стоял Деби-даял с мегафоном. Он заговорил по-японски:
— Японские братья! Мы ждем вас. Здесь, на островах, все ваши друзья. Англичане сбежали. Андаманские острова ваши. Мы вас приветствуем!
Дальше события разворачивались с поразительной быстротой. Два быстроходных катера, спущенные с крейсера, помчались к пристани, оставляя белый пенистый след на зеркальной воде. На корабле снова включили громкоговоритель, на этот раз обращение было по-военному коротким:
— Если произойдут какие-нибудь провокации, все жители города, все до единого, будут расстреляны!
— Не будет никаких провокаций, — крикнул в ответ Деби-даял. — Мы ваши братья, мы рады приветствовать вас. Япония — Индия бхай-бхай!
— Япония — Индия бхай-бхай! Япония — Индия бхай-бхай! — подхватили заключенные, прыгая от счастья и размахивая флагами.
— Молчать! Молчать! — донеслось с корабля. — Руки вверх! Вверх! Да, все вы, все! И отвернуться от кораблей! Спиной к кораблям! Каждый, кто повернется, будет расстрелян. Будет расстрелян! Каждый, кто опустит руки, будет расстрелян!
Но у них и мысли не было о провокациях. Поселенцы и заключенные ждали своих освободителей, они стояли спиной к морю с поднятыми руками и охрипшими голосами испускали ликующие крики. Это был день их торжества. Время снова начало для них свой бег. Они стали свободными…
Тяжело дыша и отдуваясь, Маллиган взбирался по шоссе, окаймляющему Седло-гору. Внезапно он остановился, чтобы бросить последний взгляд на «ячеечную» тюрьму. В дрожащем раскаленном вечернем воздухе на центральной башне тюрьмы победно вился белый флаг с кроваво-красным диском посредине. Маллиган отвернулся.
Март. Месяц рептилий, брачный сезон в тропических джунглях. В это время на поиски подруг выползали из своих нор сороконожки, скорпионы, маленькие убийцы-гадюки и гигантские питоны. И только владыки островов готовились скрыться в нору.
Три человека, один белый и двое темнокожих, шли весь день и большую часть ночи и только перед рассветом позволили себе отдохнуть несколько часов. К девяти утра они подошли к лесной хижине. Двое англичан, надсмотрщики с каучуковой плантации в Пангоре, уже поджидали их. Лицо Маллигана пылало, распухшие ноги болели и ныли. Изнемогая, он свалился на груду какого-то тряпья. Двое, пришедшие с ним, открыли ящики и принялись готовить завтрак.
Далеко внизу была видна спокойная, как пруд, бухта Порт-Кемпбелла, куда должен прийти за ними катер. Когда он придет? Если не сегодня, то, возможно, будет слишком поздно. И сумеют ли присоединиться к ним другие англичане — с чайных плантаций, с лесоразработок?
Итак, был разработан еще один мышиный план. Мыши трудились над ним со всей серьезностью. Жадно глотая чай, они старались не думать о том, что произойдет с ними, если катер не подоспеет. Они знали, что японский патруль, сопровождаемый добровольцами-проводниками, уже пущен по их следу.
Что можно увидеть из пальмовой рощи
Гьян лежал на земле среди пальм, вглядываясь в открывавшийся внизу морской простор. Постепенно темнело. И какие-то странные видения возникли перед его глазами. На поверхности воды, там, где только что все было пусто, появились смутные призраки. Что это — скалы, обнаженные отливом, или, может быть, катера? Но Гьян ожидал увидеть только один катер. Он должен был подкрасться к берегу в полной тьме, не зажигая никаких огней, кроме сигнального. В таком случае что же это за тени? А вдруг эскадра японского флота подошла сюда, чтобы сорвать их планы. Как ни хитроумны англичане, но японцы могут оказаться еще хитрее. Неужели они специально дожидаются здесь у берега, когда появится английский катер? Но ведь на кораблях всегда бывают какие-то огни, во всяком случае, внутри, в каютах. А вдруг это подводные лодки, всплывшие на поверхность, чтобы пополнить запас воздуха?
Море было похоже на разлитый деготь, испещренный блестками слюды. Призраки, встревожившие Гьяна, растворились в темноте. Минуты тянулись медленно, словно черная патока, выползающая сквозь дыру в бочонке. Волнение Гьяна прошло, уступив место полнейшему изнеможению. Он хотел теперь только
