— И об этом многие говорят, — заметил он бесстрастно. — Людям рты не заткнешь. Они питаются слухами. Ты же вот, например, предполагаешь, будто между мной и Малини что-то есть.
В темноте Сундари смотрела на Гопала с яростью. Она готова была в эту минуту излить на мужа весь свой гнев и отчаяние. Но сдержалась.
— Больше я к ним никогда не поеду, — сказала она. — Если угодно, ходи сам.
— Я вернусь туда сейчас же, — ответил он, открыв перед ней дверцу машины. — Я просил Боба поиграть за меня до моего возвращения.
— Почему же ты не остался сразу? Я бы нашла дорогу.
— Еще бы тебе не найти! Но не все так легко разделываются с условностями, как ты.
Он уехал. Измученная бессильной яростью, Сундари задремала, так и не успев обдумать последние слова. Условность! Этим словом определялось все его отношение к их браку. Она не знала, когда он возвратится. Наутро она не вставала до тех пор, пока не услышала шум машины, отвозившей Гопала в контору.
Был уже двенадцатый час, когда раздался телефонный звонок. Балдев доложил, что ее просят к телефону. Сундари вышла в гостиную-веранду и взяла трубку. Сердце ее вдруг заколотилось.
— Деби! — закричала она. — Деби!
Деби-даял и Мумтаз покинули Бомбей в пятницу утром. В субботу Сундари позвонила Гьяну.
— Я хочу, чтобы ты зашел ко мне. Сегодня вечером.
Они не разговаривали больше года — с того самого бурного объяснения на пляже. Сундари не раз хотела ему позвонить, но гордость не позволяла ей сделать первый шаг. Однако, честно говоря, она была близка к этому шагу. Но теперь всех этих запутанных чувств и сложных отношений больше не существовало, словно была сделана хирургическая операция. После нее остались лишь боль и испуг. Деби открыл ей глаза. «Чистая» любовь, — размышляла Сундари, — чем она лучше любви «нечистой»? Любовь всегда надувательство: каждый хочет получить побольше, отдав поменьше». Она почувствовала, что Гьян колеблется.
— Не знаю, — сказал он. — Я не уверен, что мне следует…
Услышав его голос, Сундари почувствовала необычайное волнение, которое никак не вязалось с ее отвращением и гневом.
— Но ты должен прийти. Помнишь, ты обещал явиться по первому зову, если я захочу сообщить что-нибудь важное.
Он сделал паузу.
— Действительно важное?
— В высшей степени. Мне необходимо тебя видеть.
— Боюсь, что это еще больше все запутает. Только-только я стал отвыкать от этого мучения…
Он говорил, казалось, так чистосердечно, что Сундари вновь пожалела обо всем случившемся, наступало какое-то внутреннее опустошение. Она изо всех сил сжала телефонную трубку.
— Нет, нет, этот разговор поможет все распутать. — Она даже засмеялась, чтобы он поверил. — Приходи сначала на пляж, там мы сможем поговорить. Муж придет часов в шесть. И мы все обсудим.
Она знала, как воздействовать на Гьяна. Пусть он думает, что они вдвоем отправятся к Гопалу и сообщат ему о своих чувствах. Ведь он же уговаривал ее расстаться, если она не решится выйти за него замуж. На это она теперь и намекала.
— Не опаздывай, очень тебя прошу. Гопал обычно пунктуален, а ведь нам надо успеть побеседовать.
— Нет, я не опоздаю, — заверил ее Гьян. Теперь в его голосе слышалось торжество. — Спасибо, что позвонила. Я люблю тебя, родная, — добавил он.
Противоречивые чувства обуревали ее душу. Дрожащей рукой Сундари положила трубку.
Гопал собирался в клуб — поиграть в гольф. Уходя, он спросил:
— С кем ты сейчас разговаривала, Сундари?
— С товарищем Деби. А что?
— Нет, ничего. Мне показалось странным, что он у нас никогда не бывал.
— Бывал, — возразила она, как-то сразу успокоившись и обретя уверенность в себе. — Однажды я его сюда привезла, после пожара в порту. Он жил в комнате для гостей. Об этом они и болтают — Малини и все остальные.
Гопала удивило ее признание, но он не подал виду.
— И все это время он был в Бомбее?
— В основном. А ты надолго?
— Нет. Я возвращусь в шесть или чуть позже.
— Не опоздай!
— Ты же знаешь, я никогда не опаздываю.
Да, это была чистая правда. «На него можно положиться, он не опоздает, — подумала Сундари, испытывая даже некоторое сострадание к мужу. — Он раб привычек». И, значит, плану, который она разработала, обеспечен успех.
— Почему ты спрашиваешь об этом? — недоуменно продолжал Гопал.
— Я приготовлю тебе сюрприз.
— Сюрприз, дорогая моя? Надеюсь, приятный?
— И я надеюсь.
Он задержался на верхней ступеньке и, подумав, шагнул назад.
— Что с тобой? — спросил он, глядя на нее в упор. — Ты выглядишь такой возбужденной… взволнованной.
Сундари подошла к нему и положила руки ему на плечи. Он ощутил тепло ее тела. Она смотрела ему прямо в глаза испытующим взглядом, ее губы скривились в недоброй усмешке.
— Чему ты улыбаешься? — спросил он.
— Просто я вспомнила одну старую-старую историю. Наш сосед собирался утопить щенка — лишнего. Деби, увидев это, разрыдался. Сосед назвал нас слабодушными, чувствительными. Тогда я предложила сама утопить щенка, только чтобы не показаться слабенькой.
— И утопила?
— Нет. Сосед передумал. Он подарил собачонку Деби. Так к нам попала Спиндл.
— Почему это тебе сейчас пришло на ум?
— Я вот о чем думала… Когда нужно сделать что-нибудь неприятное, не стоит откладывать. Иначе еще труднее.
Он нервно засмеялся.
— Нечто подобное нам толковали в военной школе. Почему этот человек так долго не приходил?
— Мистер Талвар? О, у него старомодные взгляды, он слишком застенчив. Вероятно, думал, что тебе это не понравится.
— Какая дичь!
— Я ему сказала…
— Что сказала?
— То же, что и ты: какая дичь! У нас ведь новомодная семья, оба мы сохранили старых друзей, словно… словно и вовсе не женаты. Так ведь, мой милый?
— Послушай… Я вот, например, собираюсь поиграть в гольф в паре с Малини. Ты же не станешь возражать?
— Конечно, нет! Странная мысль!
— Тогда к чему эти разговоры — какие мы супруги и все прочее?
Она убрала руки с его плеч.
— Вот уж не думала, что ты решишь, будто я возражаю. Просто я объяснила, о чем мы беседовали с мистером Талваром.
— Почему он вообще решил, что мне не понравятся его визиты?
