телефонный звонок. Стас проснулся на третий сигнал и, перекатившись на другую сторону постели, взял телефонную трубку:
—
Да, слушаю вас.
—
Добрый вечер, сэр, — негромко прозвучал мужской голос. — С вами говорит Алекс Олсон из компании
«
GBX
»…
Это был пароль связного Центра.
—
Слушаю вас, господин Олсон, — окончательно проснувшись, ответил Стас и непроизвольно напрягся.
—
Если вы помните, сэр, наша компания монтировала охранную систему сигнализации в вашей квартире, а также в офисе.
—
Да, конечно помню, — помедлив, ответил Волков. — Что-то случилось?
—
Ничего особенного, сэр. Просто мне только что позвонили из центра технического обслуживания фирмы. Дежурный техник утверждает, что сигнализация вашей квартиры отключена. Во всяком случае, так свидетельствуют датчики.
—
Что мне нужно делать?
—
Будьте любезны, вы можете прихватить с собой телефонный аппарат и вместе с ним подойти к окну в вашей спальне. С внешней стороны окна, по подоконнику, проходит линия кабеля. Посмотрите, все ли там на месте и тут же скажите об этом мне. У нас такое впечатление, что там обрыв…
—
Секунду…
Голова Стаса лихорадочно работала. Представитель Центра информировал его о наблюдении за его квартирой, которое велось с улицы. По инструкции следовало, не включая света в спальне, аккуратно раздвинуть занавеси и посмотреть на прилегающий к его дому квартал Лексингтон-роуд. Такие сообщения Волков получал не впервые. Чаще всего, они носили сугубо профилактический характер: Никифоров требовал жесточайшего соблюдения правил конспирации. Однако сейчас Стас испытывал какое-то внутреннее сопротивление. Ему вдруг захотелось тихо собрать вещи и как можно быстрее исчезнуть из этой квартиры, чтобы никогда уже не возвращаться обратно. «Это просто паника, — он попытался себя успокоить. — Им нет никакого смысла убирать меня до тех пор, пока Мишин не вышел на меня лично…»
—
Алло, вы меня слышите? — заклокотало в трубке.
—
Да, я сейчас подойду, одну секунду, — пробормотал Стас, окончательно проснувшись…
Прихватив телефонный аппарат, лондонский резидент ГРУ медленно подошел к окну, пристроился сбоку и отодвинул шелковую гардину сантиметров на тридцать в сторону. Последнее, что успел заметить в этой жизни Станислав Волков, была короткая, словно блиц фотоаппарата, вспышка где-то сбоку. А еще через тысячную долю секунды тело Волкова обмякло и свалилось на ковер спальни — Лариса Петровна Ванюхина, «четвертый» из группы «Дым», использовала только один патрон, который и всадила под углом 30 градусов в самую сердцевину воображаемого четырехугольника лба Стаса Волкова.
—
Алло, алло! — клокотало в трубке. — Сэр, вы меня слышите?..
Через несколько секунд трубку положили. А спустя полчаса в спальню уже начавшего коченеть Стаса Волкова неслышно вошел Вадим Колесников. Убедившись в том, что резидент мертв, Колесников вытащил из наплечной сумки сложенный в несколько раз полиэтиленовый пакет, не без усилий засунул вовнутрь погрузневшее тело Волкова и оттащил труп в душевую кабинку, где поставил его вертикально. Убедившись, что задвинутая дверь кабинки надежно удерживает труп в столь несвойственном ему вертикальном положении, Колесников вернулся в спальню и начал колдовать над телефоном, прилаживая к нему четыре миниатюрных кассетных магнитофона…
Тем временем, Лариса Петровна Ванюхина аккуратно разобрала винтовку, уложила детали в чемодан, одела пальто, неслышно спустилась по лестнице вниз и уже было потянула на себя входную дверь, когда услышала за спиной голос домоправительницы:
—
Куда это вы на ночь глядя, мадам Деларош?..
Это был последний вопрос в жизни, произнесенный заботливой и немного суетливой миссис Амалией Грехэм. На исходе жизни непредсказуемая судьба-злодейка распорядилась по-своему, подняв семидесятилетнюю женщину с постели по причине тривиальной малой нужды.
Лариса Петровна, которая уже после первого слова домоправительницы вытащила из сумочки «беретту? с глушителем, резко развернулась и, как на учебном стрельбище, послала пулю точнехонько в морщинистый лоб домоправительницы. Ванюхину учили стрелять в экстремальных ситуациях, когда время и обстоятельства вполне могут не представить дополнительный шанс на повторный выстрел. Вот почему, даже не взглянув на обмякшую, как тяжеленный мешок с мукой, женщину, Лариса Петровна вышла на безлюдную Лексингтон-роуд и направилась в сторону Гайд-парка.
Через час Лариса Петровна уже крепко спала в своем комфортабельном номере отеля «Астор»…
8. ШОССЕ КОПЕНГАГЕН — ГАМБУРГ
Апрель 1978 года
…Прижав и вновь отпустив рычаг таксофона, Мишин бросил в металлическую прорезь еще одну монету, набрал номер из семи цифр и стал ждать. Телефонная будка, из которой он только что позвонил в Лондон, находилась в нескольких кварталах от дома Ингрид, в деловом центре Копенгагена, куда он добрался пешком, несколько раз проверившись и убедившись, что «хвоста» нет.
—
Отель «Савой», — прощебетал в трубке предупредительный женский голос.
—
Говорит Макс Либерман… — Прижав плечом трубку к уху, Витяня вытряхнул из пачки «Житан» сигарету, ловко прихватил ее губами, щелкнул зажигалкой и поморщился от едкого дыма.
—
Я слушаю вас, господин Либерман.
—
По всей видимости, сегодня в отеле меня не будет — я получил приглашение от старого друга провести вместе уик-энд. Если кто-то будет меня спрашивать, скажите, что я вернусь либо сегодня поздно вечером, либо завтра утром.
—
Я передам, господин Либерман.
—
И еще одна просьба, фройляйн. Будьте любезны, передайте в службу сервиса, чтобы мне отгладили к завтрашнему утру серый костюм и смокинг — у меня запланировано несколько деловых встреч.
—
Непременно, господин Либерман.
—
Всего доброго, фройляйн…
Понятно, что никаких встреч (во всяком случае, таких, о которых следовало бы сообщать дежурному администратору отеля) у Витяни не было и быть не могло. Тем не менее, он отдавал эти распоряжения совершенно автоматически, даже не думая, как делал это сотни раз в самых разных городах мира.
Через пятнадцать минут Мишин уже входил в офис фирмы по прокату автомобилей «Еврокар», имевшей отделения во всех государствах Европы, а спустя еще полчаса, вежливо кивнув служителю компании на проходной, выехал на двухместном сером «опеле» с откидывающимся верхом из задних ворот «Еврокара» и погнал машину к выезду на шоссе 19 Копенгаген — Гамбург.
