детально спланированная операция: после трехминутной артиллерийской подготовки последовала атака двенадцати валов пехоты без огневой поддержки. Он повернул время назад, и результаты оказались плачевными. После кровопролитного боя он сидел неподвижно целых пять дней, оцепенело глядя в равнинную даль, в то время как танковые колонны Гудериана и Хассо фон Мантейффеля в марш-броске отрезали его линии снабжения. Внезапно появившись с фланга, Гудериан совершил разворот на 90 градусов и отсек войска Буденного от войск Тимошенко. Капкан быстро захлопывался. Одесса была окружена. Фланг со стороны Черного моря был открыт. Рундштедт затягивал петлю, а его воодушевленные подчиненные фотографировали грузовики красных, развороченные 88-мм орудиями Альфрида; за два месяца после начала боевых действий большинство украинских опорных пунктов пало. Верховное командование пришло к заключению, что красные «уже больше не способны организовать сильный оборонительный фронт или оказывать серьезное сопротивление в районе группы армий «Юг». Немцы пробили 200-мильную брешь в обороне. Ничто не могло помешать им оккупировать всю Украину и большую часть Крыма. Они так и не останавливались, пока не взяли 19 ноября Ростов-на-Дону, легендарные «ворота на Кавказ». До того времени у них в тылу было спокойно. Во вторую неделю сентября Буденный телеграфировал в Москву, что он покидает Украину. Сталин направил ему на помощь Тимошенко, но через семьдесят два часа после прибытия нового маршала Рундштедт завершил окружение четырех русских армий. Была уничтожена треть Красной армии; полмиллиона славян стали военнопленными. Это была, как провозгласил фюрер, «величайшая битва в мировой истории», а оба советских маршала улетели на самолете, вырвавшись из капкана вместе с политкомиссаром Буденного, партийным лидером Украины Никитой Хрущевым.
В главном управлении Альфрид размышлял над своей собственной картой. Для него этот поход означал миллионы марок, так как его красные флажки указывали на промышленные комплексы, которые надо будет затребовать «в помощь» концерну. Коммунисты, знавшие о Доме Круппов, прекрасно понимали, какие планы связаны с наступлением на Украину. Они были полны решимости по возможности помешать этим планам, эвакуируя предприятия тяжелой промышленности на Урал, на Волгу, в Среднюю Азию и в Западную Сибирь – куда угодно, за пределы досягаемости люфтваффе и Круппа. Уже 2 июля правительство решило перевести металлургический завод по изготовлению бронированных листов из Мариуполя, хотя бои еще были за сотни миль на западе, а 2 августа дирекции завода в Днепропетровске было велено демонтировать трубопрокатный стан, погрузить его на 10 поездов, вновь смонтировать его в Первоуральске на Урале и возобновить там полномасштабное производство к 24 декабря. Эвакуацией руководил член украинского правительства Л.П. Корниец. Были приложены чрезвычайные усилия. Смены работали сутками напролет. Журналист Александр Верт, который набдюдал за этим, делая репортажи для Би-би-си и лондонской «Санди таймс», заключил, что переброску промышленного оборудования на Восток «следует отнести к величайшим достижениям Советского Союза во время войны». И хотя бывали неудачи, все же удалось спасти многое; «283 главных промышленных предприятия» были эвакуированы с Украины в период между июнем и октябрем, «помимо 136 более мелких заводов».
Верт добавил, что «весьма значительное количество оборудования было оставлено». К счастью для Альфрида, в их число входило большинство заводов, отобранных для него. Например, с упомянутым металлургическим заводом в Мариуполе работавшие в бешеном темпе бригады по демонтажу все равно не справились, и в Днепропетровске вермахт оказался слишком быстрым для Корнийца, график которого предписывал окончательную отправку оборудования 6 сентября. К тому времени город уже две недели как был в руках у немцев. Как правило, металлургические заводы – на чем специализировался Крупп – оставались на своем месте. Москве пришлось экономить металл. 11 сентября 1941 года с подтверждением факта потери Украины правительство издало постановление о том, чтобы сталь и железобетон применялись «только в тех случаях, когда использование подручных материалов, таких, как древесина, технически совершенно исключено». Уральские заводы, где рождались новые советские танки, были построены из лесоматериалов.
С другой стороны, Крупп теперь мог выпускать достаточно брони, которой можно было оснастить с дюжину армий. Захват немцами Днепропетровска сделал его, в сущности, единоличным собственником гигантского завода им. Молотова. Но после падения Краматорска вышла неожиданная временная заминка: оккупационные власти отказывались передать ключи от завода крупповцам. Альфриду лично пришлось написать им раздраженно: «До тех пор пока не будет внесена ясность в этот вопрос, фирма Круппа не сможет начать работы в Краматорске. Во всяком случае, пять крупповских представителей прибыли в Краматорск. Директор доктор Коршан будет в вашем распоряжении в любое время, чтобы обсудить с вами это предложение. Буду вам благодарен за скорейшее его назначение. Лично я буду в Берлине только на следующей неделе». Его поездка в столицу была успешной: и ключи были переданы, и он стал обладателем двух самых лучших и современных машиностроительных заводов в Европе – завода им. Ильича и Азовского.
Захват Дебальцева радовал меньше. Оборудование там, как он знал, было устаревшим. Все-таки он нагнал туда команду уборщиков, и, обследовав цеха, они сообщили, что готовы набрать достаточное количество деталей, чтобы заполнить ими 80 товарных вагонов. К сожалению, у них не было поезда. Не мог бы господин фон Болен?.. Он мог; он позвонил кому надо в Берлин, и парк вагонеток прибыл на заброшенную фабрику еще до наступления ночи. Кульминация унижения Буденного принесла Круппу тройную выгоду; когда «клещи» вокруг Азовского моря сжались, соединив самый южный край группы армий «Юг» с правым флангом Рундштедта, Альфрид приобрел завод сельхозоборудования в Бердянске и два металлургических завода в Мариуполе. Он прибрал к рукам также много горно-рудных и металлоплавильных предприятий, особенно в окрестностях Сталина. Поскольку значительная часть запасов европейских месторождений хрома находилась в СССР и поскольку хромит – бесценный сплав, используемый в производстве броневых листов, Крупп таким образом смог обновить и укрепить побитые танковые колонны. Его успехи в качестве эксплуататора недр были поразительны. Все вместе «бароны фабричных труб» на Украине извлекали оттуда лишь одну седьмую часть руды, добываемой во Франции, но Восточная горно- металлургическая компания за первые тринадцать месяцев оккупации отправила на родину 6906 тонн хромовой руды, 52 156 тонн металлолома, 325 751 тонну железной руды и 438 031 тонну марганцевой руды. Крупповские торговцы фактически экспортировали изготовленную украинскими машинами продукцию в Болгарию, Турцию и Румынию.
Никто так не восхищается немцами, как сами немцы. А они способны беспредельно отдаваться своей страсти к мелочам на свою же погибель. Увлекаясь деталями, они могут упустить более значительные вопросы. Оккупация Украины – великолепный тому пример. По сравнению с ней грубый захват Францией Рура двадцать лет назад выглядит как мастерски проведенная операция. Французские солдаты тогда встретились с враждебностью населения. Тут же местные жители встречали своих завоевателей гостеприимно. Их воспоминания об австро-германской оккупации 1918 года были довольно приятными. Жизнь при коммунистической диктатуре была безрадостной и тяжелой для стрямившихся к самостоятельности украинцев.
В других местах Советского Союза, и особенно в Москве, уровень жизни повысился к концу второй пятилетки. Столичные товарищи взяли на вооружение сталинский лозунг: «Жить стало легче – жить стало веселей». Однако в Киеве, Харькове и Одессе малороссы (то есть украинцы) произносили эти слова как ругательство. Уставшие от тиранских прихотей диктатора, грезя о независимости, они приветствовали тевтонских легионеров как освободителей. Православные священники объявили о своем признании оккупантов; националисты начали издавать газету «Нова Украина».
В ответ нацисты посадили служителей церкви в тюрьму, закрыли газету и принялись опустошать страну. Они провозгласили, что намерены обращаться с теми, кто их встречал, как с рабами. Крепкие телом малороссы будут вывезены на Запад в товарных вагонах, там их используют как рабочую силу. У немцев были свои соображения насчет будущего Украины. Оккупанты намеревались осуществить тут свою давнюю мечту о «жизненном пространстве» для «расы господ». Славяне же и есть славяне, они все одинаковые, говорили завоеватели изумленным людям. Как и евреи, славяне относятся к «унтерменшен» – «недочеловекам», и им не место на этих солнечных просторах. В разговорах между собой немцы были еще более откровенны: Геринг предложил «перебить всех украинцев… а затем послать туда эсэсовских жеребцов». Рейхскомиссаром Украины был назначен протеже Геринга – Эрих Кох, низкорослый, всегда насупленный служака и вечно с хлыстом. Созвав свое первое совещание, этот проконсул фюрера тут же сообщил, что уже затребовал у Гиммлера «эйнзацкоммандос» («истребительные отряды»). Альфрид сухо
