Посмотрел на Юко. Она отошла в сторонку, присела у плоского чемоданчика спутникового телефона.
— Есть связь, Юко? — спросил Максимов. Японка отрицательно покачала головой.
— Бардак, — проворчал Максимов. Леон, сосредоточенно жевавший кусок мяса, бросил на него недоуменный взгляд.
— Как говорят американцы, существует три способа сделать дело: как надо, как нельзя и как обычно делают в армии, — продолжил Максимов. — Вот у нас и получился нормальный армейский бардак. Не подготовились, не акклиматизировались, не притерлись друг к другу. Подхватились среди ночи по тревоге, ноги в руки, задницу в горсть — и вперед, к победе! Машина вот-вот сдохнет. Так еще и связи нет.
— Не нервничай. — Леон с показным спокойствием зачерпнул жирную подливку куском лепешки и отправил в рот.
— Леон, дружище, я умею отделять желаемое от реального и не требовать от ситуации больше, чем она может дать. — Максимов сел по-турецки. Взял в руку пиалу с горячим чаем. — А реальность состоит в том, что у нас есть еда, оружие и вода. Руки-ноги, слава богу, целы. Значит, еще рано себя хоронить. Прорвемся.
— Иншалла, — флегматично ответил Леон.
— Нахватался, — усмехнулся Максимов. За спиной послышалось похрустывание камешков. Подошла Карина присела на уголок расстеленного на земле одеяла, служившего столом.
Полила на ладони остывший чай из своей кружки.
— Воду экономь, — заметил Максимов.
— А руки мыть не надо?
— Скоро про такие условности забудешь. Максимов подобрал маленький круглый камешек, обмыл в пиале. Выловил, протянул Карине.
— На, положи под язык.
— Зачем? — удивилась Карина.
— Старый способ, еще кочевники придумали. Камешек раздражает слизистую рта, выделяется слюна. Рот не сохнет, и ты не ощущаешь жажды.
— Все гениальное просто, — улыбнулась Карина. Положила в рот камешек, покатала языком. — Но воду-то давать будешь?
— Да, но мало, — ответил Максимов.
— А ее там — три канистры, я видела. — Она кивнула на «уазик».
— Никто не знает, на сколько дней придется их растянуть.
Максимов покосился на Юко, все еще колдующую над спутниковым телефоном.
Карина приложила ладонь козырьком к глазам. На ближайшем склоне в лучах восходящего солнца отчетливо проступил силуэт группы вертикально стоящих камней.
— Все хочу спросить, что там такое? Как будто люди стоят.
— Это и есть люди, — ответил Максимов. — По-киргизски называется «чаатас». Могила знатного воина. Вокруг основного погребения выстраивали в круг камни по числу побежденных врагов. Но не мелочи, а равных по силе. Победа над ними была подвигом, о котором не стыдно оставить память потомкам.
— Конечно, делать им тут больше было нечего. — Карина обвела рукой пустынные холмы. — Вот и воевали от скуки.
— Ничего ты в жизни не понимаешь, — поморщился Максимов. — Когда сосед от скуки бьет соседа или, что хуже, с ножиком на него бросается, это земное. Война — не междоусобица и не освещенный традицией грабеж. В рамках ойкумены — обитаемой вселенной, ни одно событие не проходит без участия богов. Тем более война. Вспомни Троянскую войну. Банальные разборки из-за похищенной жены они превратили в эпос. Сначала собрали героев со всей Эллады, спросили воли богов, принесли в жертву прекрасную Ифигению, смирились с пророчеством, что первого, кто вступит на землю Трои, ждет неминуемая гибель, а потом девять лет осаждали Трою. И что, это все ради спасения чести Елены?
— Да, с трудом верится, что она все эти девять лет блюла непорочность, — согласилась Карина. — К тому же, если мне не изменяет память, она добровольно сбежала с Парисом.
— Как некоторые здесь присутствующие, — мимоходом заметил Максимов. — Но не будем о грустном… И получается, что воины во все времена не просто выпускали друг другу кишки ради собственного удовольствия, а вершили волю богов. Но бывали особые случаи. — Когда начиналась война богов. Они бились на небе, а здесь, — он указал на отроги гор, — волнами шла конница, горела степь и рушились стены городов. И казалось, что вся ойкумена в огне.
— Ты про Тамерлана говоришь?
— Он лишь один из воителей Вселенной. Еще был и Александр Македонский, Чингисхан, Наполеон, Гитлер.
— Слушай, а правда, что могилу Тамерлана вскрыли в день начала Отечественной войны? И из-за этого все и началось?
— Скажешь это в школе на экзамене, сочтут дурой или сумасшедшей, — предупредил Максимов. — Но если отбросить исторический материализм и историю КПСС и оперировать только, магической историей, так называемой «аре рекси» — «искусством королей», то сермяжная правда в этом есть. Только я не думаю, что выпустили дух Тамерлана, и началась война. Кто тот археолог и кто — Тамерлан? Скорее всего, Тамерлан сам освободил себя руками этого профана, чтобы принять участие в битве с врагом, вторгшимся в пределы его империи.
— Разве так бывает? — неподдельно удивилась Карина.
— Только так и бывает. Я же сказал — война богов. Ругнарек. Или — Эндкампф, Последняя битва.
Максимов повернулся на звук шагов подошедшей к ним Юко.
— Юко, профессор Миядзаки вскрыл вот такое же захоронение? — Максимов указал на черные контуры камней на склоне.
Японка сначала посмотрела в направлении руки Максимова, потом ему в глаза. Помолчала немного.
— Сначала мы вскрыли могилу тюркского военачальника. Под ней, совершенно случайно, обнаружили более древнее захоронение. Примерно третьего тысячелетия. Идентифицировать культуру пока сложно. Миядзаки-сан предположил, что это могила вождя асов.
— Можно поздравить, серьезное открытие. Что со связью? — перевел он разговор на другую тему, видя, как зажалась Юко.
— Нет соединения.
— Если прибор не работает, несмотря на все ваши усилия, попробуйте прочитать инструкцию по эксплуатации. — Карина напомнила один из законов Мэрфи и с блаженным видом сытой кошки свернулась калачиком рядом с Максимовым.
Уголки губ Юко чуть заметно дрогнули. На секунду она стала похожа на японок на старинных гравюрах. Поправляя высоко взбитые волосы, они улыбались так же загадочно, и не угадаешь, то ли длинная шпилька останется в прическе, то ли вонзится тебе в горло.
— Я подумала, тебе понадобится. — Юко положила перед Максимовым плоскую пластмассовую коробочку, похожую на электронную записную книжку.
Максимов открыл крышку.
На черном экране вспыхнули волнистые зеленые линии.
— GPS? — для проформы уточнил Максимов.
Юко кивнула.
— Вот за что люблю Японию! — обрадовался Максимов.
Проблема, как сойти с трассы и не нарваться на заслоны да еще и не заблудиться среди выжженных солнцем холмов, решилась сама собой.
Покрутил прибор, ориентируясь на местности. Рядом с крестиком, обозначавшим их местоположение, на вершине ближайшего холма, прорисованного концентрическими эллипсами, зелеными зернышками было обозначено захоронение. Мимо него толстой волнистой линией змеилось шоссе.
Юко на коленях придвинулась к Максимову.
— Этой тропой можно проехать в лагерь. — Пальцем указала на тонкую змейку на экране. —
