Максимов метнулся к дверному проему Успел к куче камней, наваленной на пороге, раньше, чем через нее перепрыгнул волк. С размаху встретил его влет, как теннисист подачу Раздался треск костей, и волк кубарем свалился за импровизированную баррикаду. За кучей раздался отчаянный визг, урчание и клацанье челюстей. Пахнуло свежей кровью. Раздразнив себя ошметками сородича и запахом крови, стая обезумела.
Со всех четырех сторон послышалось царапанье когтей. Волки, поскуливая от нетерпения, рыли подкопы.
— Карина! — крикнул Максимов, увидев, что в проломе опять пропал свет.
Карина замахнулась на волчью морду, но зверь, вместо того, чтобы отпрянуть назад, рванулся вперед, изворачиваясь всем телом, наполовину просунулся в пролом.
— Дура, бей!!
Карина стукнула прикладом. Волк взвыл от боли и еще яростнее стал дергаться, втискиваясь в щель. Карина замолотила изо всех сил. Звук шел, будто бьют по горшку. Что-то отчетливо хрустнуло. Волк обмяк и сломался пополам. Передние лапы обвисли, почти касаясь земли. Тело его вдруг задергалось, рывками стало втягиваться назад, в пролом. За стеной послышались визги, урчание и клацанье зубов. Еще не вытащив до конца погибшего, стая рвала на куски его труп.
«Какие-то неправильные волки», — подумал Максимов.
Отвлекшись, едва успел среагировать на атаку. Еще один волк рискнул перепрыгнуть через баррикаду. Первым ударом, как косой, Максимов перебил ему передние лапы. Вторым раскроил череп. Лицо забрызгало липкой и горячей слизью.
Поднял убитого, еще дрожащего всеми мышцами, швырнул через кучу в темноту.
«Неправильные волки», — окончательно решил он.
Ни шерстью, ни окрасом убитый, которого сразу же начала пожирать стая, не походил на волка. На степного тем более. Слишком крупный. Скорее одичавшая, выдрессированная голодом собака.
Леон в своем углу тоже не скучал. Оттуда раздавались хекающие звуки, словно дрова рубили, глухие удары и предсмертные визги.
Максимов сорвал с себя куртку. Чиркнул зажигалкой. Язычок пламени ярко вспыхнул в темноте. С треском занялась ткань.
Рассыпая искры, Максимов стал хлестать по гребню камней. За баррикадой послышалась панические взвизги и скрежет когтей.
— Юко! Поджигай все, что горит! — оглянувшись, крикнул Максимов.
В центре комнаты у очага вспыхнул огонек зажигалки. Сначала Юко, как и он, подожгла свою рубашку. В дрожащем пламени по стенам заметались тени. Потом раздался треск: Юко камнем расколола крышку ящика.
Первые щепки занялись, света и дыма стало больше. Максимов разглядел стоящую на коленях Юко — ловко орудуя штык-ножом, она откалывала от доски длинные щепки.
Меж стропил вспыхнула пара красных точек. Рядом — еще одна. Показалось, что блеснул волчий оскал.
— Сверху! Берегись!
Он крикнул по-русски, но японка скорее почувствовала, откуда идет опасность, чем поняла слова.
Она вскинула голову.
А сверху уже летел волк.
Юко не отскочила. Она упала на спину, выкинув вверх ногу.
Удар пропорол поджарое брюхо волка, глубоко ушел под грудину. Шерстяная торпеда просвистела в воздухе, гулко ударилась в стену. Смявшись в ком, волк затих.
Второй хищник рухнул вниз, мягко приземлился на согнутые лапы и тут же пружинисто взмыл в прыжке, метя клыками в горло японки.
Юко взмахнула рукой, описав широкую дугу клинком. Голова волка закинулась на спину, а из разверзшейся раны выстрелил фонтан крови. Юко залило с головы до ног. Она вскочила, размазала по лицу кровавые полосы. Сквозь оскаленные зубы издала низкий вибрирующий рык. Звук вышел утробным, харкающим. И вдруг превратился в высокое тягучее «мя-ау-у».
Тигриный зов к охоте на секунду парализовал всех: и людей, и волков.
Стая вокруг дома затихла. А потом ответила дружным, многоголосым воем. Подхлестывая себя им, как наркотиком, стая бросилась на штурм. Камни в стенах зашатались под ударами, скребущий звук пошел по периметру комнаты, волки копали яростно, словно когтями уже рвали добычу.
Ящик уже занялся, по доскам с треском разбегались язычки огня. Максимов наклонился, вырвал одну, успевшую прогореть в середине. Сверху на спину рухнуло что-то мягкое и горячее. Он упал на колено, стряхнул с себя волка, занес приклад для удара. Понял — ни к чему: Юко уже успела распороть волка от паха до горла. Синие кишки в красной жиже выплеснулись наружу. Волк судорожно вздрагивал и все еще клацал зубами.
Максимов не успел поблагодарить Юко. Высоким прыжком она перелетела через него, и тут же у завала раздался предсмертный волчий визг. Максимов подскочил, прикладом раздробил череп крутящегося волчком зверя.
— Неправильный волк, — выдохнул Максимов.
В свете занимающегося костра было видно, что перед ним помесь овчарки с кем-то беспородным. Шерсть короткая, черная, в нелепых рыжих и белых разводах,
В углу Леона раздался грохот падающих камней. Пламя прижало к земле хлынувшим в комнату воздухом. Леон яростно захрипел и пропал в туче пыли.
Максимов бросился к противоположной стене. Карина, как молотобоец, била. в пробоину, брызгая во все стороны каменной крошкой. На приближение она среагировала на рефлексе. Максимов едва успел присесть, приклад со свистом прошел над головой.
— Умница! — не сдержался он.
Сгреб Карину в охапку, выкинул вверх. Посыпались гнилые стропила, труха и пыль. Максимова окатило крошевом с головы до ног. Он едва успел закрыть глаза. Не видел, но и не услышал, что Карина упала. Значит, получилось. С первой попытки он забросил ее на стену.
В левое плечо врезался удар, и показалось, что содрало кожу. Максимов раньше, чем понял, что произошло, развернулся под ударом, бросил себя на стену, спиной припечатав вцепившегося в плечо волка. Второй уже летел в прыжке. Максимов выставил ствол автомата навстречу оскаленной пасти. Треск кости, и в лицо Максимову ударила горячая кровь. Автомат рванулся из рук под тяжестью насаженного на ствол тела. Он стряхнул убитого волка, прикладом добил того, что осел по стене к ногам.
Юко перепрыгнула через костер, метнулась к стене, за ней по пятам несся клокочущий шерстяной поток, загоняя в угол. Японка взвилась в воздух, одной ногой оттолкнулась от стены, пируэтом перелетела через волков. Она выиграла секунду. И это спасло ей жизнь. Пока стая сбилась в кучу, врезалась в угол, пока покатила назад, японка взбежала по стене, осыпав Максимова каменными крошками.
Он остался один против стаи.
«К черту все!» — мелькнула мысль. И палец нажал на курок.
Свинцовый шквал разметал плотный ком тел, накатывающий на Максимова. А через завал уже катился новый.
…Он почувствовал, что земля вырвалась из-под ног, и больше ничего. Полет был медленный и невесомый, как во сне. Тело парило в воздухе, не спеша набирая ускорение, плавно поднимаясь к черному небу. С высоты, как в замедленной съемке, он увидел, как тянутся в прыжке волки, но оскаленные пасти уже не могут его догнать. Бешено горящие глаза оседали вниз, и на их место сразу же всплывали другие.
От рухнувшей стены, где бился в конвульсиях огромный шерстяной ком, он услышал голос. Ровный и спокойный. Он донесся, как эхо в горах. Пришел из ниоткуда и прошил насквозь.
— Яне прощаюсь, мы еще встретимся. Помни, все ненавидят смерть, все боятся смерти. Но лишь верующие в жизнь после смерти в награду после смерти будут искать смерть.
— Леон, ты псих! — услышал Максимов свой голос. Ответа не последовало.
Он не мог видеть, но почувствовал, что Леон улыбается…
