Байрон в «Дороге на Оксиану».
Ибн Тагри Бирди утверждал, что Дамаск — это наиболее прекрасный и процветающий город мира. Но сейчас, когда сквозь его ворота в отчаянии рвались толпы беженцев из Алеппо, рассказывавших ужасные истории о бойне, город со страхом ждал появления Тимура и самого ужасного нападения за всю свою историю. Разногласия, которые начались сразу после смерти Баркука, умело подогревались шпионами Тимура, и Дамаск чувствовал себя беззащитным. Так 314 как не было единого верховного командования, сирийцы и египтяне затеяли споры, началось «замешательство, разделение, конфликты и ссоры», с сожалением отмечает Арабшах, которому в то время было восемь или девять лет. Слишком много энергии амиры тратили на доказательства собственного превосходства, началась повсеместная грызня, а непосредственная угроза нападения Тимура, как писал Ибн Тагри Бирди, «словно бы и не существовала».
К январю 1401 года татарское войско расположил ось лагерем неподалеку от города. Египетский султанат предпринял отчаянную и любопытную попытку покушения на жизнь завоевателя, отправив в его лагерь наемного убийцу, замаскировавшегося дервишем. Однако несостоявшийся убийца вызвал подозрения, его обыскали, нашли кинжал и тут же убили. Два человека, сопровождавшие его, вернулись к Фараджу с отрезанными носами и ушами.
К Фараджу был отправлен второй посол, который потребовал немедленно вернуть Атыльмыша и посоветовал молодому правителю Египта начать чеканить монеты с именем Тимура.
«Ты должен сделать это, если ты хоть сколько-то жалеешь себя и своих подданных. Наши воины подобны рыкающим львам, которые голодны до добычи. Они ищут врага, чтобы убить его, разграбить его имущество, захватить его города, сровнять дома с землей. У тебя есть только два выбора. Либо мир, следствием которого будут тишина и радость, либо война, которая приведет к беспорядку и опустошению. Я оставляю выбор тебе. Именно ты должен решить, каким путем следовать. Посоветуйся со своим разумом и сделай выбор».
Фарадж обещал повиноваться, но начал тянуть время. Серия инцидентов убедила жителей Дамаска, что ход событий постепенно поворачивается в их сторону. Прежде всего Тимур отвел войска от стен города, чтобы сохранить пастбища для лошадей. Осажденные не без оснований сделали вывод, что татары отступают; Затем пришло известие, что внук Тимура Султан-Хусейн, который вел авангард правого крыла на Алеппо, переметнулся на сторону сирийцев. Наконец, они смотрели на равнину, где еще несколько дней назад стояла лагерем армия Тимура, и видели там войска Фараджа, только что прибывшие из Каира. Жители Дамаска пришли в крайнее возбуждение, они открыли ворота города и отправили отряды, чтобы атаковать арьергарды Тимура.
Но теперь катастрофа была неизбежна, так как Фарадж нарушил свое обязательство капитулировать. Хуже того, в кровопролитных стычках погибли несколько воинов Тимура. Взбешенный император приказал войскам повернуть назад и двинуться на Дамаск. Хотя армия была ослаблена многомесячным походом, она еще представляла собой грозную силу. Говорят, что ночью линия костров тянулась на 150 миль. Фарадж, чуя грозящую гибель, отправил формальные извинения за нападения, обвиняя во всем местных мятежников и заверив Тимура, что он будет соблюдать все предложенные условия. Однако завоевателя нельзя было утихомирить столь легко.
Единственная надежда Дамаска была связана с армией Фараджа. В отличие от татар, его мамлюки хорошо отдохнули, им не пришлось совершать утомительный марш через весь континент. Но на следующее утро после того, как армия Тимура окружила город, жители Дамаска увидели страшную картину. Египетская армия под покровом ночи просто испарилась, рассеялась, словно пустынный мираж. Фарадж вернулся в Каир, так как до него долетели слухи, будто готовится заговор с целью его свержения. Дамаск остался один перед Бичом Божьим.
Пока мелкие отряды татар преследовали удирающих египтян и резали попавшихся им старших командиров и телохранителей Фараджа, Тимур лично занялся главной задачей. Жители Дамаска, оказавшиеся перед перспективой гибели, завалили городские ворота и призвали к джихаду против захватчиков. Как это уже произошло в Дели и Алеппо, Тимур не был склонен вести затяжную осаду. Он оказался слишком далеко от дома и находился между двумя враждебными ему султанами — Фараджем и Баязидом. Поэтому он хотел завершить дело молниеносным штурмом и немедленной сдачей. Кроме того, город был хорошо защищен и имел много припасов. Поставить его на колени путем осады было бы делом нелегким.
Поэтому Тимур решил обратиться к дипломатии, хотя и не сомневался в успехе военных мер, которые принесут ему все, чего не удастся добиться путем переговоров. В город был отправлен посол, чтобы предложить условия мира. В ответ Дамаск прислал свою делегацию. В ее составе оказался человек, который попал в Дамаск совершенно случайно, сам того не желая. Его пригласили участвовать в походе султана Фараджа и попросту забыли в городе, когда египтяне поспешно бежали оттуда. Этим человеком был величайший историк, когда-либо появившийся в арабском мире. Все было готово для исторической встречи.
Двадцать лет назад на территории современного Алжира Ибн Халдун завершил свой фундаментальный труд «Мукад-димах», или «Предисловие», первый том своей «Всеобщей истории». Сначала он собирался написать сравнительную историю арабов и берберов, но постепенно книга становилась все более сложной, превратилась в труд по философии истории. В ней были даны первые попытки анализа социальных перемен, описание возникновения и падения династий на протяжении многих поколений. Ибн Халдун получил образование и жил в кипящем котле североафриканской политики, поэтому он гораздо лучше других был готов описывать подобные события.[88] К тому моменту, когда он прибыл в Дамаск вместе с султаном Фараджем, Ибн Халдун уже был широко известен и совершил блестящую карьеру. Он пользовался покровительством султана Баркука, служил старшим кади в Каире и работал секретарем, канцлером, советником, послом и доверенным лицом на переговорах почти у всех правителей Северной Африки. Вероятно, самое необычайное назначение он получил в Гранаде, когда служил там старшим судейским чинозником. Его отправили в Севилью послом к королю Кастилии Педро Жестокому. Он также видел изнутри кое-какие тюрьмы Северной Африки. Несмотря на это, а может, именно поэтому, многие его таланты и высокое покровительство повсюду приносили Ибн Халдуну новых врагов. Когда-то верх брал он, когда-то побеждали они. Как раз в тот момент, когда его положение казалось совершенно прочным, он становился жертвой очередной интриги. Впрочем, сам Ибн Халдун также участвовал в заговорах против визирей и султанов.
В отчете об этой эпохальной встрече тунисский дипломат и ученый описал, как посоветовал старейшинам города сдаться татарам, но при этом страшно опасался за свою жизнь, так как в Дамаске существовала и партия войны. Однажды утром он сам спустился с городской стены, чтобы добиться встречи с завоевателем. Детали этих переговоров он описал очень скрупулезно.
Впервые он увидел Тимура во время аудиенции в шатре, где император сидел, «опершись на локоть, а перед ним проносили подносы с едой, которые он посылал группам монголов, сидевших кружком в его шатре». Тимур протянул тунисцу руку для поцелуя. Историк начал со всем возможным почтением: «Да поможет тебе Аллах, сегодня исполнилось тридцать или сорок лет с тех пор, как я начал ждать встречи с тобой. Ты султан всей вселенной и повелитель мира, и я не верю, что со времен Адама был правитель, подобный тебе». Ибн Халдун сказал Тимуру, что еще в 1358 году встретил в мечети аль-Каравийн в Фесе священника, который предсказал приход Тимура к власти. Сочетание планет, сказал священник, длилось всего одно мгновение. «Оно указало на появление могучего, который родится на северо-востоке среди народа пустыни, который будет править царствами, свергать правителей и станет господином всего обитаемого мира».
Рассчитанная лесть достигла своей цели. Ибн Халдуна пригласили на обед в шатер императора, где разговор переключился на историю и географию. Тимур задал своему гостю множество вопросов о Северной Африке. Он хотел знать, где находятся Танжер, Сеута и Сиджильмаса. Ибн Халдун старался объяснить все это, как мог, но Тимуру этого оказалось мало. Он сказал: «Я недоволен. Я желаю, чтобы ты подготовил для меня детальное описание всей страны Магриб, ее близких краев и далеких, ее гор и рек, ее
