внимания – все были заняты своими делами, и еще один путник-одиночка мало кого беспокоил.
– Я хотел бы переночевать у вас, – сказал эль Нарим, когда девушка принесла еду.
– Мне очень жаль, но мест нет, – ответила служанка.
Тогда Экраим попросил собрать вяленого мяса, сыра и бурдюк с кислым вином, разбавленным водой, в дорожный мешок.
Покончив с едой, Экраим, прихватив приготовленный хозяином постоялого двора мешок, закутался в высохший у камина плащ и вышел на улицу. Нужно было немного отдохнуть, перед тем как пускаться в дальнейшую погоню за ускользнувшей целью. Обойдя вокруг постоялого двора, он скрылся в предутренней тени у забора. Еще несколько осторожных перебежек – и наемник очутился в просторной конюшне постоялого двора. Большая часть денников была пуста. Однако, к удовлетворению странника, с пяток лошадей дремали в своих стойлах, дожидаясь хозяев, заночевавших на постоялом дворе. Экраим бесшумно забрался на чердак с разваленным для проветривания сеном. Здесь он вполне мог и отоспаться, не привлекая ненужного внимания, и, в случае нужды, быстро уйти в нескольких направлениях. Найдя укромный уголок, смуглый путник зарылся в сено и мгновенно уснул.
Разбудил эль Нарима тревожный шум, донесшийся до него сквозь пелену сна. Экраим мгновенно проснулся, отлично выспавшийся и готовый к немедленным действиям. Когда он забрался сюда – едва светало, сейчас же на улицу опускалась ночная тьма. Это могло означать только одно: утомленный долгой дорогой и непогодой, Экраим расслабился, окруженный теплом конюшенного чердака и ароматом свежего сена, и проспал весь день. Это нисколько не огорчало его, и в спокойной обстановке можно было вернутся в таверну, перекусить, а потом, под прикрытием ночи, отправляться в путь.
Но сейчас шум, который разбудил эль Нарима, не позволял рассиживаться, теряя время. Ни с чем перепутать доносящиеся до него звуки наемник не мог – на постоялом дворе шел бой, а это уже могло привести к ненужным последствиям для него.
Закинув мешок за спину и подвязав веревку так, чтобы котомка не болталась, он скользнул с чердака вниз, в проход между стойлами. Краем глаза Экраим заметил движение у лестницы, но, бросив туда взгляд, успел рассмотреть мальчишку лет десяти, торопливо прячущегося за мешками с овсом. Пострел не представлял опасности, поэтому эль Нарим сразу забыл о нем. Быстро осмотрев денники, он выбрал сильного рослого скакуна. Сдернув со стены одно из седел, Экраим быстро и привычно оседлал коня. Тем временем остальные постояльцы конюшни явно разволновались в своих стойлах. Может, на них тоже действовал шум боя, а может, это от Экраима сейчас веяло опасностью, как от попавшего в конюшню волка. Кони храпели и беспокойно топтались в своих денниках. Экраим распахнул ворота конюшни и, возвращаясь к выбранному коню, отпирал все попадающиеся по пути стойла, выгоняя коней и звонким хлопком ладони по крупу посылая их вперед, к распахнутым воротам.
Когда последний конь, взбрыкивая, ускакал прочь, Экраим взлетел в седло и, сжав пятками бока коня, вихрем выскочил из конюшни, затем со двора, а потом, перемахнув через невысокую изгородь, оставил позади деревню, надеясь, что Судьба укажет ему верный путь и поможет скорее закончить начатое.
Здесь ему нечего было делать, ибо человек, за которым он гнался, мчался сейчас в экипаже, запряженном четверкой отличных коней, где-то уже далеко от этого неприветливого места.
Глава 7
Гибель, породившая проклятие
Каким бы близким ни казался путь, но лишь к утру, промокшие, грязные и смертельно уставшие, Регнар и молодой Нарлинг наконец въехали в деревню по каменному мосту. Двуречье, а именно так называлась эта деревушка, принимало путешественников, странствующих как по земле, так и по двум рекам – реке Локсе, являющейся рукавом Темной Реки, и речушке Банле, которая несла свои воды от Молчащего озера мимо Дарграда, чтобы затем бурлящим потоком впасть в Шакское море.
В том месте, где разрасталась деревня, две реки проложили свои русла почти параллельно друг другу на небольшом расстоянии. Двуречье, сейчас удобно расположившееся на берегу Локсы, появилось сравнительно недавно, хоть и успело уже быстро разрастись. Слишком удобно оказалось расположение деревни. И у того, кто оказывался проездом в этой деревне, невольно возникал вопрос – отчего раньше никто не решился осесть в этих местах? Было бы правильнее называть ее даже не деревней, а небольшим городом. По крайней мере, деревня имела даже такую роскошь, как подчиненная деревенскому главе стража. Того и гляди невысокий забор из бревен, окружающий Двуречье со всех сторон, сменится каменной стеной. Тогда всего и останется – поставить городские ворота, ратушу да обустроить покрасивее центральную площадь.
Этими по-настоящему холодными осенними днями на постоялом дворе «Голова Орка» нашли приют многие странники. Кто-то заглянул сюда в поисках сытного завтрака и горячего очага, у которого можно было высушить вымокшую насквозь одежду, кто-то, оставив все силы на трудной дороге, надеялся на крепкий и спокойный сон. Некоторые посетители, правда, не собирались расставаться с деньгами ради мягкой постели. Зачем, если можно было эти деньги потратить с много большей, как они полагали, пользой – заказав у хозяина отменную выпивку.
– Хозяин, есть комната? – пробасил гном, когда они с Гефоргом протиснулись через посетителей к седовласому толстяку, разливающему вино из дубовых бочек.
– Вам повезло, – отозвался хозяин постоялого двора, доставая ключ. – Только что съехал один постоялец, и его комната свободна. Вы к нам надолго?
– На ночь, полагаю, – ответил Гефорг, поскольку гном уже топал в комнату, сжимая в руке ключ. – Сколько с нас?
Хозяин назвал цену, и Гефорг, заплатив, двинулся вслед за Регнаром.
Едва добравшись до предоставленной хозяином комнаты на втором этаже, они рухнули в кровати и, вопреки своим планам, проспали весь день.
Вечером Регнара разбудил гомон многочисленных посетителей, доносившийся из трапезного зала даже до комнат второго этажа. Гном поднялся и выглянул в окно.
– Как меня угораздило так долго проспать, – проворчал он вслух, одеваясь. – Но, с другой стороны, отоспаться нам было просто необходимо. Вполне можно позволить себе еще чуть-чуть задержаться, чтобы спуститься вниз и хорошенько перекусить, верно, дружочек?
Регнар посмотрел на Гефорга и обнаружил, что Нарлинг все еще мирно похрапывает в своей кровати. Гном легонько пихнул Гефорга в бок. Увидев, что тот подскочил, изумленно хлопая глазами, Регнар с чувством выполненного долга вышел из комнаты. Какой смысл дожидаться друга в комнате, когда можно заниматься тем же самым за кружкой молодого вина или крепкого эля. Протиснувшись через посетителей и постояльцев, гном устремился к приглянувшемуся столику. Правда, в этот вечерний час совершенно все столы были заняты, но на этот счет Регнар не волновался, считая, что у него есть свой, особый подход к решению таких вопросов.
Сидящие за столом двое грязных пьяных охотников производили впечатление людей, которые сами по себе просто не в силах остановиться, пока в кармане есть хоть один медяк.
– Я считаю, что вам уже достаточно, – безапелляционно заявил гном, останавливаясь у нужного стола.
– Что? – хором переспросили охотники, поднимая на низкорослого гнома полные изумления взгляды.
Первые же их слова сопровождались таким перегаром от дешевой настойки, который перекрыл даже смрад их давно не мытых тел.
– Я со своим другом хотел бы утолить жажду и голод. Вы, судя по всему, уже достаточно выпили и закусили и вполне можете уступить свои места жаждущим, потому что, как вы могли заметить, свободных мест в этом чудесном заведении больше нет, – пояснил Регнар, нисколько не смущаясь.
– Ты слышал его, Сид?! Да он, похоже, совсем спятил, – искренне изумился один из охотников – огромный мужик с застрявшими в густой бороде кусками жира и крошками ржаной лепешки.