миссионерским настроениям. Один энтузиаст даже вошел в Холл и разразился красноречием рядом с самим Шри Бхагаваном. Шри Бхагаван не ответил, но голос Мэйджера Чадвика *, прогремевший из глубины Холла, прозвучал как вызов толкованию христианства оратором и так смутил его, что тот оставил попытку учительствовать. Даже в последнее время продолжали приходить католические священники, чтобы продемонстрировать интерес и почтение, а затем настолько отбросить некоторые сомнения, что возникало желание узнать, открылись ли их сердца от общения с Учителем или и ранее их цели состояли не только в прозелитизме ** и искажении учения Махарши.
Однажды один мусульманин начал спорить, но за его вызовом стояла такая искренность, что Шри Бхагаван терпеливо отвечал.
— Имеет ли Бог форму? — спросил он.
— Кто говорит, что Бог имеет форму? — парировал Шри Бхагаван.
Спрашивающий упорствовал:
— Если Бог бесформен, то не будет ли ошибкой приписывать Ему форму идола и почитать Его в нем?
Он понял смысл возражения Махарши, как: «Никто не говорит, что Бог имеет форму». Но на самом деле оно означает только то, что сказано, и было тотчас же развито:
— Оставьте Бога в покое; сначала скажите,
