бриллианте, и не показать его любимой дочери?!. Не верю!
— Я вам уже ответила.
— Но о бриллианте знал весь город!
— Может, поэтому и возник слух, что камень похищен, — спокойно и рассудительно заключила девочка.
— Но слуги слышали, как покойный бегал по дому и кричал, что украден Черный Могол!
Княжна снисходительно усмехнулась, по-взрослому вздохнула.
— Господин следователь… Слуги на то и слуги, чтобы им не во всем верить. А во-вторых, какой смысл мне вам врать, если речь идет о моем родном и любимом отце?!
Егор Никитич был явно поставлен в тупик, поэтому в качестве паузы сделал несколько глотков, отставил чашку.
— Значит, вы не уверены, что Черный Могол похищен? — В его глазах играла ирония.
— Вы желаете это определенно знать?
— Да, это важно для следствия. Мы ведь в вашем доме задержали крупнейшую международную воровку Соньку Золотую Ручку!
— Вы в моем доме задержали мою родную тетю — госпожу Матильду Дюпон! — бросила ему в лицо Анастасия и от возмущения даже привстала с кресла.
— Аферистка! Воровка! И никакая ваша не родственница! — тоже повысил голос Гришин. — У нас есть все основания так утверждать!
— А у меня есть основания утверждать, что вы устроили произвол, и мной уже отправлено прошение на имя государя!
Они смотрели друг на друга в упор, и первым не выдержал следователь.
— М-да, мадемуазель… Следствие рассчитывало на вашу помощь, однако все вышло как раз наоборот. — Он поднялся, взял шляпу, откланялся. — Благодарю за чай.
Анастасия не ответила, также поднялась, холодно велела возникшему дворецкому:
— Проводи господина следователя.
Егор Никитич дошел почти до выхода, оглянулся.
— И прошу запомнить, княжна. Если мы в вашем доме обнаружим дочку аферистки, то прошение государю будем писать мы. Прошение о возбуждении против вас судебного преследования! — И исчез за дверью.
Кресты… В этом наименовании все. И толстые стены, и церковь за этими стенами, и загубленные души, и души, жаждущие покаяния и отмщения, и беспамятная затхлость, и неумолкаемые молитвы, и ежедневные и еженощные рыдания, и истовое неверие в то, что время ушло и его больше никогда не вернуть.
Кресты…
Перед тем как начать первый допрос Соньки, в предварительной комнате, на стене которой висела большая икона Спасителя, собрались все те, кого пригласил на мероприятие полицмейстер Круглов Николай Николаевич. Здесь находились следователь Гришин, судебный пристав Фадеев, а также товарищ прокурора Сергей Иванович Илларионов.
— Чем закончился допрос княжны Брянской? — спросил полицмейстер следователя Гришина.
— Княжна все отрицает. Настаивает на том, что задержанная является ее прямой родственницей. И более того, угрожает обращением с самому государю.
— Что стало известно о похищенном?
— Также все отрицает.
— Конкретнее.
— Со слов княжны нельзя утверждать, что был похищен именно Черный Могол.
— Следует произвести ревизию драгоценностей князя.
— Княжна категорически возражает.
Полицмейстер повернулся к товарищу прокурора.
— Надо получить разрешение господина прокурора.
— Господин прокурор вряд ли на это пойдет. Это противозаконный акт, Николай Николаевич.
Лицо полицмейстера стало багровым.
— Когда в стране попираются все законы, вряд ли нам следует цепляться за какую-то закорючку в том талмуде, на который уже давно никто не обращает никакого внимания! В интересах следствия я лично обращусь к господину прокурору! — Он походил в задумчивости по комнате, пробормотал: — Что же связывает эту чистую, святую душу с отпетыми преступниками?.. Загадка из загадок. — Поднял голову, кивнул Гришину: — Допрос начнете вы.
Следственная комната была довольно большая, хотя с совершенно голыми стенами, а присутствующие чиновники расположились таким образом, что находились в разных концах комнаты, поэтому воровке, отвечая, приходилось вертеть головой из стороны в сторону.
Сонька сидела на жестком стуле посередине комнаты, сидела прямо, спокойно, уверенно.
Вначале фотограф сделал несколько снимков воровки с разных ракурсов, затем начался допрос.
Вел допрос, как было условлено, следователь Егор Никитич Гришин.
— Итак, фамилия ваша Дюпон, а имя Матильда… Матильда Дюпон. Я ни в чем не ошибся?
— Нет, все верно, — по-русски, но с акцентом ответила Сонька.
— Вы подданная Франции?
— Да, я гражданка Франции.
— И ваша дочь Анна тоже?
— Да, мы обе из Франции.
— Прелестно. — Следователь перелистал какие-то бумаги, бросил взгляд на коллег. — Ваша дочь Анна также находится в Петербурге?
— Нет, она отбыла в Париж.
— Как давно?
— Несколько дней тому.
— Она телеграфировала вам о своем прибытии?
— Думаю, да. Но я не успела получить уведомления из-за того, что меня пригласили сюда.
— На какой адрес она должна была телеграфировать? — включился в допрос судебный пристав.
— На адрес дома моей родственницы, княжны Анастасии.
— Мы проверили телеграфные данные, однако никакого поступления на ваше имя не было.
— Этого не может быть. Видимо, ваши данные не совсем точны.
— Скажите, мадам… — подал голос товарищ прокурора. — Ваш паспорт, а также адрес проживания в Париже достоверны?
Сонька повернулась в его сторону.
— Конечно. Все это можно легко проверить через французское посольство.
— Мы проверили, — сказал судебный пристав. — И выяснилось… Ваш паспорт, а также обозначенное в нем гражданство — фальшивка.
Воровка от неожиданности даже не сразу нашлась.
— Как вы сказали?
— Ваш паспорт, мадам, и ваше гражданство — подделка! И за это вы будете подвергнуты дополнительному судебному воздействию!
— Вы, наверное, шутите, — с укоризной улыбнулась Сонька.
— Шутят знаете где?.. В Одессе!.. Где уже вы не однажды бывали и откуда вас отправляли на пожизненную каторгу! — вдруг взорвался полицмейстер.
— Простите, я вас не понимаю. Я прошу вызвать сюда представителя посольства Франции.
— Будет вам представитель, все будет. — Полицмейстер взял со стола несколько фотографий, сунул в лицо Соньке. — Вы знаете, кто это?
Это были Сонькины снимки, сделанные ранее.
