Мутнехмет, не сводившая с этого мгновения глаз со своей племянницы, и Сати вывели ее наружу и отвели к носилкам.

Сати понимала, что у нее уже не было сил присутствовать на погребении командира. Достаточно одной царицы, умершей во время похорон. Совсем ни к чему, чтобы при Открытии одного Рта, закрылся другой. Ни кобры, ни львы не были настолько сильны, чтобы защитить людей от избытка горя.

37

ВЕЛИКОЛЕПИЕ И ПОЗОР

Между двумя танцами на середину зала в заведении Несхатор вышел рассказчик. Иногда она заполняла паузы такими выступлениями, пока ее танцовщицы подкрашивали глаза или соски.

У мужчины был довольно большой живот, раскосые глаза и чувственный рот.

— Знаете ли вы историю яйца и горшка? — спросил он, как бы ни к кому не обращаясь.

Никто ее не знал.

— Яйцо затеяло ссору с глиняным горшком, который оскорбил его достоинство, насмехаясь над его хрупкостью. «При первом же ударе ты трескаешься и теряешь жидкость, как женщина, собирающаяся рожать», — говорил рассказчик хрипло, с акцентом, присущим жителям Верхней Земли. «А ты, — теперь его голос стал гнусавым и тонким, — кем ты себя вообразил? В голове у тебя пусто. Ты постоянно жирный, а когда тобою попользуются, то ставят в угол, и лицемеры приходят проверить, не прилипло ли что-нибудь к твоим бокам!» Горшок из глины занервничал: «Ну и яйцо, оно же меня еще и оскорбляет! Ты забыло, что вышло из задницы птицы? — А ты, ты — глиняная задница!» — нагло заявило яйцо.

Публика начала веселиться. Появилось вино и пиво.

— Яйцо почувствовало себя в опасности. Оно отправилось к Медному горшку. И говорит тому: «Привет, дружище! Сегодня ты очень красный! — Дело в том, что меня натерли». В этом месте для медного горшка рассказчик использовал третий голос, энергичный и звонкий. «По крайней мере, ты красивый, когда тебя натирают. И у тебя хорошие манеры. Не то что у некоторых. — О ком ты говоришь? — Вообрази, накануне я встретил глиняный горшок, который, не переставая, плохо отзывался обо всех. — Обо всех? Даже обо мне? — Даже о тебе. — И что же придумала сказать по моему поводу эта деревенщина? — Он сказал, что если тебя не натереть, ты становишься отвратительнее, чем дыра в земле. И что, несмотря на вид здоровяка, ты гнешься при малейшем ударе и создаешь адский шум, чтобы привлечь к себе внимание. — Он так и сказал? — Клянусь Осирисом! Он и мне сказал, что я уязвим, как живот беременной женщины и вышел из задницы птицы. Говорю же тебе, это неучтивый субъект».

Несхатор не знала этой истории и села ее послушать, потягивая из кубка пиво. Она уже начала успокаиваться после потери любовника. Рассказчик продолжил:

— В гневе медный горшок отправился на поиски глиняного горшка. Нашел того, и сходу говорит ему: «Слушай, деревенщина, кажется, ты плохо отзывался обо мне? — Эй ты, хвастун, по какому праву ты обзываешь меня деревенщиной? — Я к тебе обращаюсь так, как хочу, старый бурдюк!» И вот ссора переросла в драку. Совершенно очевидно, что медный горшок оказался немного помят, но вскоре он доказал свою правоту глиняному горшку, который развалился на мелкие части.

Публика ожидала морали.

— Знаете, что я вам скажу, добрые люди? Будьте осторожны с яйцами. У них часто бывают сильные союзники!

Клиенты расхохотались. Раздавались взрывы неудержимого смеха, доходившего до икоты. Слепой арфист тоже смеялся. И музыканты. Клянусь Амоном, они действительно поняли, что означала басня! Только знаки: яйцо — это царь, глиняный горшок — Ай, а медный горшок — Хоремхеб. Несхатор тоже смеялась: хорошее настроение побуждало ее клиентов больше пить. К рассказчику полетели кольца. Тамбурины и кемкем отбивали ритм. Должен был начаться танцевальный номер. Рассказчик нашел себе место, и Несхатор велела подать ему вина.

Фивы вновь радовались тому, что являются оплотом царской власти. Остававшиеся заброшенными на протяжении уже двадцати лет, редко посещаемые царем Сменхкарой, недолго бывшие местом регентства Ая, они наконец принимали в своих дворцах царя.

В течение нескольких недель, пока царская семья размещалась во дворце, представители знати и высокопоставленные особы внимательно разглядывали невообразимое количество мебели, статуй и вещей, которые царь привез с собой в Фивы. Ничего подобного они никогда не видели. Имущество последнего находившегося в Фивах царя, Аменхотепа Третьего, разумеется, было достойно царской особы, но по сравнению с тем, что велел изготовить Тутанхамон, оно казалось деревенским. Какое великолепие! Сколько эбенового дерева, кедра, слоновой кости, кораллов, электрума! Какая тонкая инкрустация! Какая изысканность! Только взгляните на этот эбеновый табурет, инкрустированный розами из слоновой кости! А эти кресла из кедра со спинками, украшенными золотом! И не только золотом, но и разноцветными поделочными камнями в чеканке!

Они изнемогали от восхищения при виде стола из эбенового дерева со столешницей, изготовленной из слоновой кости, разделенной серебряными перегородками, поднятыми на лапах льва, которые, в свою очередь, держались на рифленых цилиндрах из золота. И иероглифы, наполненные золотом, на планке вокруг ножек! Чтобы играть в «гусек»![25]

При виде трона лишались чувств даже самые пресыщенные знатоки: покрытые золотой фольгой головы львов на подлокотниках и ножки в виде лап того же хищника; спинку украшал барельеф, инкрустированный поделочными камнями и стеклом, изображающий сидящего царя и царицу, покрывающую ему плечо мазью. Получив привилегию быть принятым монархом, надо было ожидать, когда он встанет и тогда лихорадочно мчаться к возвышению, чтобы восхищаться этим чудом.

Деревянный сундук, плакированный слоновой костью с вырезанными на ней иероглифами черного цвета, стоял в зале царских аудиенций и вызывал столько же комментариев, сколько ссылка бывшего регента: на нем были вырезаны знаки, означающие «Любая жизнь божественна».

И эти кубки из голубого стекла, привезенные из Сирии, которые подавали приглашенным во дворец!

В действительности, претендуя на совершенство, эти вещи были божественными!

Все больше людей признавали этот стиль. Ему не были свойственны преувеличения, в былые времена ценимые Эхнатоном, которые осуждал здравый смысл; нет, он идеализировался, не отходя слишком далеко от реальности, он совершенствовался, не будучи обескровленным. И он был роскошен!

Город Фивы, столь же богатый, как и Мемфис, поблек на фоне этих чудес. Из-за отсутствия эбенового дерева довольствовались кедром, за неимением кедра переходили на смоковницу. Не достает золота? Сделаем из меди. Нет слоновой кости? Тогда используем обычные кости! Беря пример с жителей Мемфиса, жители Фив взяли в привычку использовать обивку из крашеной и вышитой шерсти, класть на пол шкуры зверей и ставить высокие столы для трапезы.

Женщины внимательно рассматривали каждую деталь в одежды царицы, начиная с парика и заканчивая новыми сандалиями с загнутыми носами, которые не давали возможности пыли набиваться при каждом шаге, делая черными пальцы ног. В то время в Фивах считались модными нубийские парики, которые начала носить Нефертити; при первом публичном появлении царица изумила всех своим роскошным париком из длинных волос, заплетенных в две толстые косы, спускающиеся по спине, с голубыми жемчужинами на кончиках волос. Они приняли высокий крой платья; очень длинные пояса, вышитые золотом для самых богатых; убранные разноцветными жемчужинами золотые или серебряные сетки для украшения живота; рукава, спускающиеся до запястий и шали с обилием бахромы, украшенной золотом или жемчужинами согласно средствам супругов.

Эти последние рвали на себе волосы, так как несли невиданные расходы, но поскольку они не хотели отставать от других, то и сами надевали золотые браслеты на оба запястья, как это делали царь и высокопоставленные особы при дворе.

Тутанхамон, появившись в Фивах, позаботился о том, чтобы понравиться жителям столицы!

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату