Помнится, на днях кто-то из знакомых Ратмира горячо убеждал его в том, что результат - не главное в жизни Главное в жизни - процесс.
Ну, если так, то зарплату можно не получать.
Вскоре небо над городом прояснилось окончательно. Первыми просохли молодые кинофобы и тут же додумались пикетировать погребок Адмирала, не пропуская никого вовнутрь. Поначалу дело у них вроде бы ладилось: увидев перед входом толпу в черных маечках с недвусмысленными рисунками, завсегдатаи останавливались в растерянности. Однако, когда число желающих проникнуть в подвальчик достигло примерно десятка, заступившее им путь скопище почему-то притихло, призадумалось и стало на глазах редеть. Далее всё шло по нарастающей. С прибытием каждого нового пса от толпы отламывалось и уплывало человек пять, причем вид у них был самый озабоченный. Наконец все вспомнили о том, что дома не выключен утюг, и в считанные минуты расточились. Трех наименее расторопных разогнал в толчки отставной бульдог Азорыч. Последнего для устрашения сдал на руки легавым, давно уже с любопытством ожидавшим, чем кончится дело.
Господа кобели, обмениваясь впечатлениями и галантно уступая дорогу сучкам, спустились в подвальчик и, рассевшись за дубовыми столиками, провозгласили первый тост - разумеется! - за «Собачью радость», второй - за омедаленных призеров «Кинокефала», третий - за грядущий прорыв в Капитолий.
Весело, празднично было сегодня в погребке.
- Вах! - восклицал разгоряченный вином Тимур. - Почему грустный? Медаль получил, а всё грустный!
Ратмир со старушечьей улыбкой глядел в коньячную рюмку, где на вогнутом донышке смугло золотился обмываемый им жетон.
- Знаешь… - со вздохом признался он. - Всё-таки, наверное, не вышло из меня настоящего пса…
- Конечно, не вышло! - с жаром подхватил Тимур. - Хвоста нет, шерсти нет… Какой ты пес?
- То есть как какой? - возмутился простодушный Боб, делая судорожную попытку извлечь из сумки газету. - Да про него уже вон в «Парфорсе» пишут!
Общими усилиями поползновение пресекли.
- Кто тогда пес? - запальчиво спросил обезоруженный Боб.
- Ставр.
Скотч-терьер и кавказец переглянулись, припоминая.
- Ставр?..
- Памятник ему в парке стоит, - подсказал Ратмир.
- Э-э… - укоризненно протянул Тимур. - Нашел кому завидовать! Вечно живой, да?
С загадочной улыбкой бронзовый призер молча разлил коньяк по рюмкам. В карих чуть выпуклых глазах мерцало знание, умножающее скорбь.
- Ну а эта медаль? - цинично вопросил он. - Она мне что, жизни прибавит?
- Пенсии она тебе прибавит! Ратмир осклабился по-бульдожьи.
- Между прочим, я тебя за язык не тянул, - сварливо заметил он Тимуру. - Сам о пенсии сказал. Финита! Отгавкался пес…
- Гавкнулся ты, а не отгавкался! - обиделся Боб. - Да тебе твоя фирма за одну косвенную рекламу золотой ошейник отлить должна! Какую газету ни возьми - везде: Ратмир из «Киника», Ратмир из «Киника»… А вспомни, как ты Джерри потрепал - из-за госзаказа! Да если б не твоя медаль, кто б их завтра на встречу пригласил? Отгавкался он!..
- Да я не о том…
- А о чем?
- О выборе. Сил-то все меньше. Сам чувствую. И хочешь не хочешь встает вопрос, на что этот остаток сил потратить. Либо спокойно выйти в тираж и доживать… -
Тяжелое рельефно вылепленное лицо виновника торжества смялось складками. - Доживать! - с отвращением повторил он. - На редкость мерзкий глагол… Доживать, дожевывать…
- Либо… - с любопытством глядя на медалиста, подбодрил Тамерлан.
- Либо, не дожидаясь пенсии, поставить точку, - угрюмо завершил тот. - Такую, чтоб запомнили… Ну а что я теряю? - взорвался он. - Несколько лет жизни? Да пошли они! - Поиграл желваками - и выпил.
Боб смотрел на него с испугом. Тимур вздохнул, воз вел глаза к потолку.
- Какой тамада пропадает!… - посетовал он, обращаясь к тесаным камням свода.
Ратмир остервенело закусывал.
Дружеское застолье набирало обороты. Особенно шумно было в центре зала, где чествовали золотого и серебряного медалистов. Сейчас там под взрывы хохота кто-то озвучивал якобы восточный тост:
- Раньше, во времена произвола, женщина была за-кобелена! Теперь ее раскобелили! Раньше она была ни-кому-не-кобельна…
- Погоди! - потребовал Ратмир, закусив. - Давай разберемся. У натуралов специализаций было до чертовой матери: ищейки, овчарки, сторожевые… У нас специализация одна: шоу. Все, что мы делаем, мы делаем ради зрителей. А иначе получается искусство для искусства. Так?
- Ну, допустим…
- Поэтому соглашайся со мной, не соглашайся, - упрямо гнул он свое, - но истинный актер умирает на сцене. Писатель - за письменным столом. А настоящий пес должен умереть в ошейнике. И даже не умереть…
- Издохнуть?
- Погибнуть!
- Героически, да?..
Ответа не последовало - и на какое-то время все трое увязли в сложном молчании. Тамерлан озадаченно оглаживал кончиками пальцев неглубокую вертикальную бороздку, делящую пополам его широкий выпуклый лоб.
- Брат в гости приезжал… - казалось бы, ни с того ни с сего сообщил он наконец.
- Это который по телевизору выступал?
- Другой. Из-за границы. У них там псами не служат - в армии служат… Про лейтенанта рассказывал, сапера. Забитый лейтенант, запуганный: капитан ругает, майор ругает, все ругают. Зато мины - да? - один обезвреживал. Всем страшно, ему - нет. Едет на разминирование - радуется: начальства не будет, ругать некому…
- К чему это ты?
Тамерлан ухмыльнулся, повел косматой бровью:
- Знаешь, кто подвиги совершает? Я тебе скажу… Тот, кому терять нечего! Возьми этого… Рыжего Джерри, да? Вот пускай он совершает. А тебе есть что терять? Есть. Зачем тебе подвиг?
- Да не мне… - поморщился Ратмир.
- А кому? - подскочил Боб. - Хозяевам? Публике?
- Нет, Боб, нет! Просто, понимаешь… Все-таки существует нечто такое, что выше нас, выше хозяев, выше публики…
