И если как-то черноокая девица дозволит Поцелуй, столь свежий, как она сама… А вот профессор Эльтон, от которого в подобных случаях всегда только и жди какой-нибудь банальности или нескладухи, меняет местами действующих лиц и перекрашивает волосы девицы пергидролем:
[Онегин] иногда дарил свой поцелуй Какой-нибудь блондинке черноокой… Пушкинский стих 3, между прочим, прекрасно иллюстрирует то, что я подразумеваю под буквализмом, дословностью, буквальной интерпретацией. Я понимаю «буквализм» как «абсолютную точность». Если в результате такой точности вдруг возникает нечто странное, что можно описать аллегорично — «буква убила дух», тому лишь одна причина: что-то было неладно то ли с буквой, то ли с духом подлинника, и это уже не зависит от переводчика. Пушкин дословно (то есть с абсолютной точностью) перевел «une blanche» Шенье как белянка, и английскому переводчику следует перевоплотить здесь обоих, Пушкина и Шенье. Было бы ложным буквализмом переводить слово «белянка» («une blanche») как «a white one» — «белая» или, что еще хуже, «a white female» — «белая женщина», а назвать ее «fair-faced» было бы к тому же и двусмысленно («белолицая», «красивая»). Точное значение — «a white-skinned female» — «белокожая женщина», конечно, «young» — «молодая», следовательно, «a white-skinned girl» — белокожая девушка, с темными глазами и, скорее всего, черными волосами, оттеняющими светящуюся белизну незагорелой кожи.
Пушкин уже имел (январь 1820 г.) опыт точного перевода одного стиха из Шенье. Им он заключает стихотворение из шести александрийских стихов «Дориде»:
И ласковых имен младенческая нежность. Ср.: Шенье, «Искусство любить» («L'Art d'aimer»), IV, 7, стих 5 (ed. Walter):
Et des mots caressants la mollesse enfantine…[595] В связи с этим примечанием см. у Шенье, «Послания», VII («Epitre sur ses ouvrages», ed. Walter), стихи 97—102, 137–140.
Un juge sourcilleux, epiant mes ouvrages, Tout a coup a grands cris denonce vingt passages Traduits de tel auteur qu'il nomme; et, les trouvant, Il s'admire et se plait de se voir si savant. Que ne vient-il vers moi? je lui ferai connaitre Mille de mes larcins qu'il ignore peut-etre. ……………………………………………………………… Le critique imprudent, qui se croit bien habile, Donnera sur ma joue un soufflet a Virgile. Et ceci (tu peux voir si j'observe ma loi), Montaigne, s'il t'en souvient, l'avait dit avant moi.[596] Здесь Шенье обращается к следующему пассажу из эссе Монтеня «О книгах» («Essais», 1580: «Des Livres», bk. II, ch. 10; орфография по бордосской рукописи, опубликованной А. Арменго, Париж, 1927): «Je veus qu'ils donnent une nasarde a Plutarq sur mon nez: et qu'ils s'eschaudent a injurier Seneque en moi»[597].
12—14 Представление о целительности сельского отдохновения после рассеянной городской жизни, конечно же, являет собой классическое общее место, до смерти заезженное petits poetes[598], птиметрами XVIII столетия. Для примера возьмем хотя бы «Попурри» Дора (Claude Joseph Dorat, «Le Pot-pourri»):
Apres les frivoles tendresses De nos elegantes beautes, Ce long commerce de foiblesses, D'ennuis et d'infidelites ……………………………………………… Combien il est doux pour le sage De s'echapper dans les forets; Et de chiffonner les attraits De quelque nymphe de village![599] 
