А на полу мосье Трике, 8 В фуфайке, в старом колпаке. Девицы в комнатах Татьяны И Ольги все объяты сном. Одна, печально под окном 12 Озарена лучом Дианы, Татьяна бедная не спит И в поле темное глядит. 1—3 Неподражаемый Эльтон предлагает:
All quiet! In the parlour snorting Was heard the ponderous Pustyakov, With ponderous better-half consorting… (Все тихо! В гостиной слышно было, Как сопел тяжеловесный Пустяков, Имея общение со своей тяжеловесной половиной…) 3 половиной (тв. пад.) — галлицизм, moitie. Французские поэты школы sublime или cheville[659] пользовались термином «moitie» в абсолютно серьезных поэтических произведениях. Например, где-то в «Генриаде» Вольтер пишет: «Et leurs tristes moities, compagnes de leurs pas»[660].
8 В фуфайке… — Полагаю, это слово происходит от немецкого Futterhemd[661]. Соответствует французскому сamisole de laine[662] или gilet de flanelle[663]. В Англии XVIII в. употребляли gilet de dessous[664] (ок. 1800), которое я использовал в своем переводе. В мое время под словом «фуфайка» обычно имели в виду «вязаный жакет» или «свитер», но с добавлением определения «нательная» фуфайка может означать нижнюю рубашку или футболку. Воображение подсказывает мне, что месье Трике остается на ночь во фланелевом жилете.
11 Одна печально… — Подозреваю, что должно быть «одна, печальна».
14 в поле… — В смысле: «в открытое пространство». Та же интонация встречается в более ранней поэме Пушкина «Цыганы», стихи 26–29:
В шатре одном старик не спит: Он перед углями сидит ……………………… И в поле дальнее глядит… Его нежданным появленьем, Мгновенной нежностью очей И странным с Ольгой поведеньем 4 До глубины души своей Она проникнута; не может Никак понять его; тревожит Ее ревнивая тоска, 8 Как будто хладная рука Ей сердце жмет, как будто бездна Под ней чернеет и шумит… «Погибну, – Таня говорит, — 12 Но гибель от него любезна. Я не ропщу: зачем роптать? Не может он мне счастья дать». 9 В русском переложении С—СXII октав XXIII песни «Из Ариостова „Orlando furioso“» (а точнее, из его французского пересказа «Roland furieux»), сделанном Пушкиным в 1826 г. (см. мой коммент. к гл. 1, LIV, 4), наш поэт переводит с французского пассаж «son coeur se glace: il lui semble qu'une main froide le lui presse»[665] четырехстопным стихом:
И нестерпимая тоска, как бы холодная рука, Сжимает сердце в нем ужасно… Удивительные перемещения и переходы!
Итальянский текст (песнь XXIII, октава CXI, 6) таков:
Stringersi il cor sentia con fredda mano…[666] Лудовико Ариосто (1474–1533) начал писать эту историю о страстной любви в 1505 г. и работал над ней одиннадцать лет. Первое издание 1516 г. состоит из сорока песен, а издание 1532 г. из сорока шести
