Комментарий к роману 'Евгений Онегин'

русском языке, тогда как, вообще говоря, Пушкин использует слово «ручей» в очень широком смысле, иногда превращая его в обыкновенный синоним «потока».

Обратите также внимание, что выражение «есть место» (стих 5) содержит явную классическую интонацию — est locus (например, «est locus Italiae medio sub montibus altis» [730] — «Энеида», VII, 563).

5—14 (см. также XLI, гл. 7, VI–VII) Профессор Чижевский говорит (с. 270): «…эта тема [могила юноши] была использована К. Делавинем [имя которого он пишет К. Delavigne] („Messenie“)». Такого поэта не существует, а если речь идет о Казимире Делавине (Casimir Delavigne), как запоздало делается предположение в указателе, то ни он, ни кто-либо другой не писали произведения под названием «Messenie», если же имеется в виду сборник патриотических элегий Делавиня «Les Messenienes» («Мессинские элегии»), то в нем никакие могилы юношей не воспеваются.

14 (см. также XLI, 13; гл. 7, VII, 9, 12) Простота памятника — еще одна традиционная тема в ряду «цветенье — провиденье», «певец — конец». Ср. с романсом, состоящим из четырех элегических четверостиший, Андре Франсуа де Купиньи (1766–1835) «Вертер Шарлотте за час перед смертью» (А. F. de Coupigny, «Werther a Charlotte, une heure avant de mourir»), ст. III (в «Альманахе Муз», 1801, с. 106):

Vers le soir, pres de l'urne ou ma cendre paisible
Dormira sous l'abri d'un simple monument,
Viens rever quelquefois, que ton ame sensible
Plaigne l'infortune qui mourut en t'aimant…[731]

Эти строки послужили образцом для элегии Туманского, процитированной мною в коммент. к гл. 6, XXI, 4.

См. также упоминание могилы генерала Марсо в «Чайльд Гарольде» Байрона (III, LVI, 1–2):

Под Кобленцом есть холм, и на вершине
Простая пирамида из камней…

Встречается «памятник простой» и в пушкинской оде 1814 г. «Воспоминания в Царском Селе» (см. коммент. к гл. 8, Iс, 12).

XLI

Под ним (как начинает капать
Весенний дождь на злак полей)
Пастух, плетя свой пестрый лапоть,
⁴ Поет про волжских рыбарей;
И горожанка молодая,
В деревне лето провождая,
Когда стремглав верхом она
⁸ Несется по полям одна,
Коня пред ним остановляет,
Ремянный повод натянув,
И, флер от шляпы отвернув,
¹² Глазами беглыми читает
Простую надпись – и слеза
Туманит нежные глаза.

1—4 Ср.: Мильвуа, «Листопад», первый вариант («La Chute des feuilles», premiere version):

Mais son amante ne vint pas
Visiter la pierre isolee;
Et le patre de la vallee
Troubla seul du bruit de ses pas
Le silence du mausolee.[732]

Батюшков в «Последней весне» (1815) передал конец элегии Мильвуа так:

И Делия не посетила
Пустынный памятник его;
Лишь пастырь в тихий час денницы,
Как в поле стадо выгонял,
Унылой песнью возмущал
Молчанье мертвое гробницы.

Неуклюжее (по-русски) выражение «как… стадо выгонял» вместо «когда…» странно отзывается у Пушкина в гл. 6, XLI, 1–2 — «как начинает капать / Весенний дождь».

Михаил Милонов в «Падении листьев» (1819; см. коммент. к гл. 6, XXI, 4) так завершает свою причудливую версию той же темы:

Близ дуба юноши могила;
Но, с скорбию в душе своей,
Подруга к ней не приходила;
Лишь пастырь, гость нагих полей,
Порой вечерния зарница,
Гоня стада свои с лугов,
Глубокий мир его гробницы
Тревожит шорохом шагов.