………………ал……………за …………………ал…аза……… ка……ас……ласк…………за 4……сла………ла…………… …ал……………………………ас каза ка……ас………аскала.ка.каза ……ал…………………л…… 8…………скакала……ка… ка……ас………………………………… …………………………л………… ……ласл………………………ск… Игра внутренних ассонансов, столь поражающая в ЕО и других стихотворных произведениях Пушкина, нередко встречается и в английской поэзии. Вспомнить хотя бы перекличку строк Драйдена (в его подражании «Сатирам» Ювенала, VI, 1692), в которых путаница мыслей в состоянии опьянения передается с помощью передразнивающих и вторящих друг другу слов (стихи 422–423; курсив мой):
When vapours to their swimming brains advance, And double tapers on the table dance. (Когда пары поднимаются к плавающим мозгам, И раздваивающиеся огоньки свечей начинают плясать на столе.) «Table» соединяет в себе первый слог «tapers» и второй «double»; «vapours» рифмуется с «tapers», а начальные согласные этих двух слов повторяются в конечной рифме «advance — dance». Можно вспомнить и способ, с помощью которого Вордсворт в «Стихах о названиях мест» («Poems on the Naming of Places», VI; написано в 1800–1802, опубл. в 1815) передает звук прибоя воображаемого моря, который ему слышится в шелесте елей (стихи 106–108; курсив мой):
…and, with a store Of indistingushable sympathies, Mingling most earnest wishes for the day… (…и с множеством Неясных привязанностей, Смешивая самые горячие желания этого дня…) 1—2 Но я отстал от их союза / И вдаль бежал… Она за мной. — Я отмечаю здесь любопытную перекличку, слабый отголосок «Вакханки» Батюшкова (двадцать восемь строк, написанных четырехстопным хореем в 1816 г. в подражание «Нарядам Венеры» Парни / «Deguisements de Venus», IX, изд. 1808):
Нимфа юная отстала. Я за ней — она бежала… 2 Интонация пушкинской строки и смысл батюшковского хорея напоминают мне один стих из «Падения» («The Fall»), стихотворения сэра Чарльза Седли (ок. 1639–1701), о котором ни тот ни другой не могли ничего знать.
I follow'd close, the Fair still flew… (Я по пятам за ней, красотка же все дальше…) 2 вдаль бежал; 6 по скалам Кавказа; 9 по брегам Тавриды; V, 3 в глуши Молдавии; 11 в саду моем — В настоящих комментариях не раз упоминались странствия Пушкина. После своего бегства (или, вернее, высылки) из Петербурга в начале мая 1820 г. Пушкин провел большую часть лета на Кавказе, а затем пробыл три недели в южном Крыму. Эти два периода ознаменовались написанием первого черновика «Кавказского пленника» (начат в августе 1820 г) и «Бахчисарайского фонтана», который был написан в городе следующего официального местопребывания Пушкина — Кишиневе, расположенном в центре Молдавии, или Бессарабии (где развиваются события «Цыган», 1823–1824), где Пушкин жил с осени 1820 г. по лето 1823-го, после чего перебрался в Одессу. «Мой сад» относится к родовому имению Пушкиных Михайловскому Псковской губернии, куда поэт был сослан правительственным указом с августа 1824 по сентябрь 1826 г.
Для многочисленных комментаторов стало расхожим местом сетовать на «ссылку» Пушкина. На самом же деле можно возразить, что в течение этих шести лет он писал больше и лучше, чем если бы остался в Петербурге. Ему не было позволено вернуться в столицу, что, несомненно, вызывало сильное раздражение у нашего поэта в течение всех лет его службы в провинции и деревенского затворничества (1820–1824, 1824–1826). Однако биографу не следует преувеличивать тяготы его изгнания. Начальник Пушкина генерал Инзов был образованным и благожелательным человеком. Прозябание Пушкина в
