расправила крылья и полетела! Такого в практике гоблина еще не случалось, но раньше он никогда и не ловил на снасть без грузила.

Жук взмыл вверх, Кызль испугался, что он вновь каким-то образом освободился от крючка, но натянувшаяся леска ограничила полет. Теряя силы, жук стал опускаться все ниже и ниже, но приводниться не успел. Серебристая рыбина размером с руку гоблина выпрыгнула из воды, схватила жука широко раскрытой пастью и с громким всплеском плюхнулась обратно. Тут же последовал сильнейший рывок, Кызль поскользнулся на скале-кресле, забалансировал на самом его краю и, не выпуская из рук удилища, полетел вместе с ним в воду.

* * *

– Рыба здесь есть, рыбы здесь много, и вся она будет моей, – приговаривал Тубуз Моран, приматывая гоблинский подарок «Ифы-кабуф» к концу палки косичкой, только что срезанной со своей ноги.

Вообще-то подколенные косички всегда считались среди лекпинов предметом мужской привлекательности, но сейчас Тубуз об этом даже думать не хотел. Точно так же, как и не хотел он думать о том, что палка с ножом на конце превратилась в самую настоящую пику – орудие, которое для добычи рыбы было строжайше запрещено. По всем законам пика считалась даже хуже остроги. Еще пару часов назад лекпин и представить не мог, что он – победитель отборочных соревнований по спиннингу – вознамерится использовать для ловли рыбы браконьерскую снасть. Но за это время кое-что сильно изменилось.

Вот в воде недалеко от берега мелькнул серебристый бок рыбины. Тубуз с размаху ударил копьем по цели – промах. Так, надо не торопиться и не размахиваться, а просто держать острие копья поближе к воде и тыкать посильней. Он замер в ожидании жертвы. Выбранная тактика оказалась верной, хотя ждать, пока очередная рыба окажется в пределах досягаемости, пришлось минуты три. Зато после точного удара на копье забилась крупная плотва. Тубуз поднял ее в воздух и увидел, как из пробитого насквозь тела в воду капают капельки крови.

– Хорошо! – закричал лекпин. Стащив добычу с острия, он бросил ее на берег. И тут же пожалел, что не подержал плотву подольше в воде – из нее вытекло бы еще больше крови, а кровь могла привлечь еще более крупную рыбу, хищника. Но решить вопрос с кровью не составляло труда.

Тубуз зашел в воду по колено, примерился и три раза полоснул лезвием «Ифы-кабуф» по правой ноге, по тому самому месту, где на оголенной коже красовалась татуировка, оставленная переруслами. Кровь хлынула из ран, но лекпин совершенно не чувствовал боли. Он стоял, глядя на расплывающееся мутноватое пятно, в твердой уверенности, что появления какого-либо хищника ждать придется недолго.

Таким хищником оказался окунь, даже стая окуней, Тубуз ловко пронзил копьем первого, подплывшего достаточно близко. Окунь был в два раза крупнее недавно пойманной плотвы. Лекпин отбросил его на берег подальше от воды, и прицелился в новую жертву. Удар – есть! Прицеливание – удар – есть! Тубуз вошел в азарт.. На берегу становилось все больше рыбы, но в воде стая не уменьшалась, а наоборот, окуни, один крупнее другого, кружили вокруг Тубуза, и оставалось только выбирать экземпляры поувесистей.

* * *

– Гляди, гляди, дружок-то наш, как разошелся!

– Ага! Намолотит рыбехи немерено…

– Не это главное. Главное – кровь, кровища. Кровища лекпина, перемешенная с кровью рыбы!

– Да, да. Я помню, что нам об этом говорил ОН…

– Ха, вспомнил! А раньше-то сомневался. – Друда отвесил своему соплеменнику подзатыльник.

Гавра обиженно сдвинул брови. Гоблины наблюдали за Тубузом из камышовых зарослей. Собственно экзамен и рыбалка как таковая для них сейчас ничего не значили. Главным было выполнить порученное задание, с чем они, похоже, успешно справлялись.

– Как можно было сомневаться?! – прошипел руда, удостаивая Гавру тычком локтя в бок. – Ведь это же говорил ОН – наш ГУРУ! А в нем сомневаться нельзя. Понял?

– Я не сомне… – Гавру прервал очередной тычок в бок.

– Если не сомневался, тогда повтори-ка, что сказал ОН, передавая «Ифы-кабуф».

– Мм-м… – промычал Гавра, – ну-у-у… вроде того, что ОН все подготовит, а нам останется только добавить в озеро лекпино-рыбыо кровь. И тогда…

* * *

Нить-леска, которую Мухоол недавно советовал складывать аккуратными витками, теперь представляла собой нечто бесформенно-запутано-бородато-склизкое. Первым, кто приложил к этому безобразию руку, вернее, ногу, был сам Мухоол, зацепившийся за нее, когда прыгал за щукой. Запутывание продолжил Четвеерг, который, не вставая на ноги, стремительно бросился на карачках спасать товарища. А завершила дело сумасшедшая прыгающая щука, все-таки выскользнувшая из руки эльфа после того, как Курт и Четвеерг вытащили его из воды.

Щука, окончательно запутавшаяся в леске, наконец, успокоилась. Но обступившие ее эльф, гном и вампир никак не могли решиться начать ее освобождение – настолько все казалось бесполезным.

– А у тебя еще кусочек такой ниточки случайно не найдется? – со слабой надеждой спросил у эльфа Курт.

– Откуда?! – Мухоол вытер лицо мокрым рукавом.

– Вообще-то, – подал голос Четвеерг, – мы, гномы, не привыкли сопли жевать!

– Что ты предлагаешь? – посмотрел на него Курт.

– Что-что, распутывать, вот что! В шесть рук мы с этим быстро справимся. Только командовать при этом должен один, а все остальные должны его слушаться. Иначе ничего не получится.

– В таком случае ты сам и командуй…

* * *

Если бы кто-нибудь стал расспрашивать Кызля, каким образом после вынужденного купания он очутился на берегу, да еще и с великолепным экземпляром синеокого голавля, гоблин не смог бы рассказать что-либо внятно. Он помнил, что, погрузившись с головой под воду, запутался ногами в своей же леске, как, вынырнув, ухватился руками за ветви березы, как перед его глазами из воды вывернулся рыбий хвост и Кызль вдруг впился в него зубами… Дальнейшее вспоминалось смутно. Но он не утонул и поймал рыбу.

Правда, руки саднили и кровоточили, правая щиколотка, кажется, была вывихнута, непривычно болели челюсти… И еще Кызль лишился своей рыболовной снасти, причем не только удилища, но и лески, и крючка, впрочем, так же, как и всех насадок, потерявшихся во время купания.

Зато голавль был хорош! Таких крупных он никогда не ловил. Теперь необходимо было позаботиться, чтобы рыба осталась живой до окончания экзамена. Прижимая голавля к груди, Кызль, прихрамывая, поспешил на поиски напарников.

Пуслан со своей гигантской удочкой обосновался в устье реки, которая при впадении в озеро образовывала очень привлекательный омуток. Когда Кызль доковылял до тролля, тот успел поймать из этого омутка десятка три жирных плотвиц, которые теперь ходили кругами в наполненной водой ямке, заранее выкопанной рыболовом поблизости.

– Ого! – подивился улову Кызль. – Когда же ты столько поймать успель?!

– Гр, тролль лучший! – самодовольно ответил Пуслан. – Ты, зеленый, тоже хорошего, гр, взял!

– Да взять-то взял, только вот леску с крючком оборваль и удочка моя уплыла.

– Гр, плохо!

– Да уж, ничего хорошего. Ты не будешь против, если я своего голавля в твой аквариум пристрою?

– Не против. – Тролль вытащил из воды очередную плотвицу и точно подбросил ее к остальным. – Гр, надо знать, как поймал наш… Да…акум?

– А где он?

– Гр, там пошел, – Пуслан махнул свободной рукой вдоль речного берега, – вверх пошел.

Но отправляться на поиски не пришлось. Даяа-Кум появился на берегу, запыхавшийся и раскрасневшийся. Так же, как и Кызль, он был без удочки, зато с рыбой в руках – толстобокий бронзовотелый увалень-линь весил никак не меньше килограмма.

– Отлично! – закричал Кызль. – Отпускай этого линечка скорее в пуслановский аквариум! – Гр! Мы каждый поймать? – спросил Пуслан, снимая с крючка еще одну плотву.

– Да, да, да! – Гоблин подпрыгивал от радости. – Каждый поймать, то есть все трое поймали! И поймали много. А это значит, что экзамен мы сдали, мы поступили на факультет! Ура!!!

– Гр, мы лучшие!

– Там, – переведя дыхание, Даяа-Кум кивнул в сторону, откуда только что прибежал, – там

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ОБРАНЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату