Мэйнард-хаусе, которая считалась весьма недурной по стандартам коллег-преподавателей. Свой адрес супруги сообщили детройтскому отделению ФБР, поскольку 67-летний бывший генерал НКВД и его 59-летняя жена по-прежнему беспокоились о безопасности. Однако теперь они стали свободнее общаться с преподавателями колледжа. Именно на одной из факультетских вечеринок, состоявшейся 23 сентября 1963 г., вскоре после выхода в свет его «Пособия», судя по сообщению, по которому хорошо погуляло перо цензора, хозяин попросил Орлова проводить домой профессора [имя вычеркнуто] и его жену[834].
Впоследствии неопознанный профессор сообщил ФБР, что то, что началось как обычное знакомство, превратилось в допрос «третьей степени» со стороны Орлова и его жены в течение последующих недель. Профессор, который дал благоприятный отзыв о «Пособии» Орлова, говорил, что этим нельзя объяснить тот факт, что жена Орлова стала докучать его жене приглашениями на обеды, не обращая внимания на ее вежливые отказы. Орлов также настойчиво преследовал его в колледже, и, хотя профессор не считал, что может представлять интерес для разведки, он заподозрил, что Орлов его преследует потому, что ему что-то от него нужно. Поскольку он тоже проходил проверку на доступ к секретам, когда служил на флоте во время войны, а его шурин был старшим офицером группы адмирала Рико-вера в командовании ядерными подводными лодками, профессор счел своим долгом сообщить об этом ФБР, поскольку ему было известно, что его преследователь был раньше генералом НКВД. Настойчивость Орлова, заявил он, была тем более удивительна, что «они существенно расходились во взглядах, беседуя во время нечастых встреч в обществе»[835].
Сообщение, которое детройтское местное отделение переслало директору ФБР, знаменательно тем, что профессор был убежден в том, что, хотя Орлов был безусловным антисталинистом, он «все еще оставался коммунистом» и, по меньшей мере, «убежденным ленинистом». Это стало ему понятно, когда Орлов стал «яростно возражать» в ответ на его небрежное замечание, что, мол, Ленин и Сталин — одного поля ягода. Это впечатление усилилось после заявления Орлова о том, что профессор «оскорбляет революцию и неподкупность Ленина», когда тот сказал ему, что некоторые документы из захваченных архивов министерства иностранных дел Германии подтверждают, что Ленин получал финансовую. поддержку из Берлина на осуществление русской революции в 1917 году [836].
ФБР просто «приняло к сведению» сообщение из Детройта и сделало вывод, что поскольку у Орлова имеются «сильные убеждения в некоторых вопросах, то, по-видимому, между этими двумя людьми произошел личный конфликт»[837]. Однако неназванный профессор понял, что Орлов — глубокий приверженец ленинизма. Появилось еще одно подтверждение того, что бывший советский генерал сохранил верность коммунизму.
Если бы этот факт стал известен КГБ, то многие бы успокоились в штаб-квартире, где год спустя руководство решило предпринять его розыск. В 1964 году единственная информация, которой, располагала Москва относительно его местонахождения, сводилась к тому, что супруги проживают где-то на северо- востоке Соединенных Штатов. Успех розыска любого человека в Соединенных Штатах маловероятен. В отличие от Советского Союза, там не требуется регистрация по месту жительства, и отсутствие центральной регистратуры делает поиск трудной и требующей много времени задачей. Как показывает досье Орловых, только в 1969 году КГБ получил информацию из «надежного источника» (в досье имя указано, но русская разведка предпочитает не называть его) с указанием адреса и номера телефона в Анн-Арборе, где Орлов открыто жил под своим собственным именем[838].
Теперь Центру предстояло решить, кому поручить деликатную миссию поехать в Соединенные Штаты для встречи с Орловым. Вставал также вопрос о том, каким образом этот агент сможет преодолеть заслон наблюдения, который предположительно воздвигло ФБР, тщательно следя за их ценным перебежчиком. Больше всего беспокоило то, что любое обращение к нему со стороны КГБ вызвало бы у него подозрения и враждебность, поскольку вполне возможно, что его преследовала мысль о том, что перебежчики все еще автоматически получают смертный приговор. Было решено, что при установлении с ним контакта следует проявить большую осторожность, поскольку Орлов наверняка не знал, что после расследования, проведенного в 1955 году, КГБ пришел к выводу, что нет никаких оснований для возбуждения против него преследования в советском суде.
Поэтому предпосылка успеха этой деликатной миссии заключалась в том, чтобы найти человека, которого бы Орлов знал по Испании и которому бы доверял. Очевидной кандидатурой был Николай Архипович Прокопюк, бывший офицер НКВД в барселонской резидентуре, с которым Орлов был очень хорошо знаком. В качестве альтернативного варианта рассматривалась кандидатура Федора Зиновьевича Химочко, советского летчика, который спас Орлову жизнь, когда белогвардеец стрелял в него с близкого расстояния. Прокопюк, на которого пал первый выбор Центра, к тому времени давно был в отставке и писал книги, но как только ему сообщили, с кем ему предстоит установить контакт, он с энтузиазмом вызвался выполнить это поручение[839].
Итак, в США было решено направить Прокопюка, ветерана разведки, награжденного во время второй мировой войны звездой Героя Советского Союза. 1-е Главное управление уже выработало оперативный план переброски его в Соединенные Штаты, когда пришла мысль о том, что, если бы Прокопюк был арестован ФБР, слишком многое было бы поставлено на карту. После войны он участвовал во многих секретных операциях и для такого поручения был сочтен несколько староватым. Вместо этого Центр решил отправить от него письмо через другого офицера, Михаила Александровича Феоктистова, который уже находился в Соединенных Штатах и работал под псевдонимом «Георг».
«Именно меня выбрали для встречи с Орловым с помощью рекомендательного письма от Прокопюка, — рассказывал Феоктистов. — Я был самой подходящей кандидатурой — юрист и следователь по образованию и подготовке». Для того чтобы подготовить его к деликатной встрече с бывшим сталинским мастером шпионажа, от которого можно было ожидать на первых порах весьма враждебного отношения, Феоктистов получил в Москве подробную информацию о деле Орлова, изучил все детали его досье, а затем возвратился в представительство СССР при ООН, размещавшееся в жилом здании из серого кирпича на 67-й улице северо-восточной части Манхаттана[840].
Впоследствии Феоктистов вспоминал, что первое знакомство с Орловым в Анн-Арборе в ноябре 1969 года не увенчалось успехом. Несмотря на тщательно разработанные планы, Центр, как оказалось, совершенно не учел присутствия фанатично оберегающей его жены Марии. В тот момент, когда она вышла защищать мужа, размахивая пистолетом, г-жа Орлова полностью соответствовала оценке, которую дал ей один бывший оперативный работник ЦРУ, назвавший ее «лучшим телохранителем» Орлова[841]. В то же время Феоктистов сообщил, что сам бывший генерал НКВД не проявил никаких признаков личной враждебности во время их краткой встречи и продолжительного телефонного разговора. Хотя это не давало Центру никакого основания усомниться в выводе расследования о том, что Орлов не является предателем, все еще существовала некоторая неуверенность относительно объема информации, которую он раскрыл американцам. Поэтому «Георгу» поручили три месяца спустя съездить в Анн-Арбор еще раз. Сообщение Феоктистова после поездки в университет Мичигана в начале 1970 года, подтвердившее, что Орлова тайно увезли в новое убежище, было сочтено явным доказательством того, что он почти наверняка рассказал о неожиданном визите ФБР. Центр, выждав в течение полутора лет, пока осядет пыль, поручил Феоктистову в третий раз съездить в Мичиган летом 1971 года[842]. На сей раз Феоктистов предпринял продолжительную поездку в машине, совместив работу с семейным посещением Ниагарского водопада. Оставив позади удушающую жару Манхаттана, он направился на север через весь штат Нью-Йорк за рулем своего «плимут-валианта». Его сопровождали жена, которая была на последних месяцах беременности, и пятилетняя дочь Лена.
«Я намеревался разыскивать Орловых, начав с поиска библиотеки в Анн-Арборе, где они брали советские газеты и журналы», рассказывал Феоктистов. Он вспоминал, как по приезде в Анн-Арбор сначала удостоверился в том, что Орловы не возвратились в университетский городок, проверив список лекторов, вывешенный на доске отделения физики. Затем он начал обходить все библиотеки университетского городка и его, ближайших окрестностей, пока его усердие не было вознаграждено счастливым случаем[843].
«В одной из библиотек я обнаружил советский журнал «Коммунист», № 11 за 1969 год, — объяснил Феоктистов. — Это был тот самый журнал, который я видел в квартире Орлова, потому что на его обложке
