Исход (Том 1)

Теперь, стоя над велосипедом, прихваченным им в магазине спорттоваров в четырех милях восточнее белого фермерского дома, Ларри четко, громко выкрикнул:

— Если здесь есть кто-нибудь, то почему вы не выходите? Я не причиню вам зла.

Но ответа не последовало. Ларри стоял на дороге рядом со знаком, отмечающим границу двух штатов, всматривался в густоту леса и ждал. В небе порхала птичка. Больше никакого движения. Немного погодя Ларри поехал дальше.

К шести часам вечера того же дня Ларри добрался до маленького городка Норт-Бервик, расположенного на перекрестке шоссе № 9 и № 4. Он решил заночевать здесь, а утром направиться на побережье.

В Норт-Бервике был небольшой магазин, в нем Ларри раздобыл упаковку баночного пива. Это был «Черный знак» — марка, которую он никогда раньше не пробовал, — скорее всего, местного производства. Ларри прихватил также большой пакет картофельных чипсов «Хампти-дампти» и две банки консервированного мяса «Динти моур». Он положил продукты в рюкзак и вышел на улицу.

Напротив, через дорогу, располагался такой же небольшой ресторан, и на мгновение Ларри показалось, что в его стеклах он увидел две длинные тени, скользнувшие за угол. Возможно, это был только обман зрения, но Ларри не хотелось так думать. Он решил было перебежать шоссе и посмотреть, сумеет ли удивить их, неожиданно выскочив из засады: хоп-хоп, детки, игра окончена. Но потом передумал. Уж он-то знал, что такое страх.

Вместо этого Ларри прошел немного по шоссе, ведя рядом с собой велосипед с полным рюкзаком, свисающим с руля. Впереди он увидел большое кирпичное здание школы с рощицей позади него. Там он собрал достаточно хвороста, чтобы развести костер посередине асфальтированной спортивной площадки. Рядом пробегал ручей, уходящий далее к текстильной фабрике и скрывающийся под шоссе. Ларри охладил пиво в ручье и разогрел банку консервированного мяса. Он медленно ел свой ужин из бойскаутского котелка, потихоньку раскачиваясь на качелях. Его длинная тень двигалась по баскетбольной площадке с полустертыми разграничительными линиями.

Ларри удивлялся, раздумывая над тем, почему он не боится людей, следующих за ним. Причина заключалась в том, что теперь он знал — действительно существуют люди, которые идут за ним, скорее всего их двое, но, может быть, и больше. И как результат этого восхитительное самочувствие в течение всего дня, как будто некая черная отрава вытекла из него во время продолжительного здорового сна. Было ли это только следствием того, что он нуждался в отдыхе? Только это и ничего больше? Но тогда все было бы слишком просто.

Размышляя логически, Ларри предположил, что, если бы преследователи хотели причинить ему вред, они уже давно попытались бы сделать это. Они могли бы стрелять в него из засады или, используя преимущество внезапного нападения, заставили бы сдать оружие. Они могли бы забрать у него все что угодно… но опять-таки, размышляя логически (как хорошо было мыслить логически, ведь последние несколько дней все его мысли разъедала ржавчина страха), что было у него такого, что могло бы стать предметом желания других? Если судить по положению вещей, теперь в мире для каждого было больше чем достаточно всякого добра, потому что избранных осталось слишком мало. Зачем же утруждать себя воровством, убийством, рискуя жизнью, когда все, о чем только можно мечтать, сидя на стульчаке с каталогом «Сирс» на коленях, теперь было доступно в каждом магазине по всей Америке? Разбей витрину, войди и возьми — вот и все дела.

Доступно все, кроме дружественного общества тебе подобных. Вот что было теперь в большом дефиците, насколько мог судить Ларри по собственному опыту. И настоящий причиной, почему он не чувствовал страха, было то, что, по его разумению, эти люди нуждались именно в этом. Рано или поздно, но их желание победит страх. Он подождет, пока это не произойдет. Он не станет пытаться их вспугнул, как стаю куропаток; это только усложнит дело. Два дня назад он бы сам отдал Богу душу, если бы повстречал кого-нибудь. Не стоит первому предпринимать никаких шагов. Он может и подождать. Но он горел желанием снова увидеть живого человека. Желал этого страстно.

Ларри сходил к ручью, ополоснул котелок, достал из воды упаковку с пивом и вернулся к качелям. Затем с треском открыл одну из банок и приподнял ее в направлении ресторанчика, где заметил промелькнувшие тени.

— За ваше здоровье! — сказал Ларри и залпом осушил полбанки пива. Приятнейшее ощущение!

К тому времени как он допил все шесть банок, было уже часов семь вечера, солнце клонилось к закату. Ларри помешал палкой догорающие головешки костра и собрал свои вещи. Затем, в состоянии приятного опьянения, проехал с четверть мили по шоссе № 9 и остановился у домика со стеклянной верандой. Ларри припарковал велосипед на лужайке, вытащил спальный мешок и отверткой открыл дверь веранды.

Он оглянулся по сторонам в надежде увидеть его или ее либо их — они продолжали идти за ним следом, Ларри чувствовал это, — но улица была тиха и пустынна. Пожав плечами, Ларри вошел в дом.

Было еще очень рано, и он думал, что долго будет вертеться без сна. Но уже через четверть часа Ларри заснул, ровно и медленно дыша, правой рукой прижимая к себе винтовку.

Надин устала. Ей казалось, что это был самый длинный день в ее жизни. Дважды она почувствовала наверняка, что их заметили, — один раз вблизи Страффорда, а затем на границе штатов Мэн и Нью- Гэмпшир, когда незнакомец, оглянувшись через плечо, громко позвал их. Лично ей было все равно, выследят их или нет. Этот мужчина не был безумен, как тот человек, который проходил мимо большого белого дома десять дней назад. Тот мужчина был солдатом, до зубов вооруженным стрелковым оружием, гранатами и прочими боеприпасами. Он смеялся кричал, угрожая оторвать яйца кому-то по имени лейтенант Мортон. Однако этого лейтенанта Мортона нигде не было видно, что, возможно, было хорошо для него, если он все еще жив. Джо тоже испугался того солдата, что в данном случае было совсем неплохо.

— Джо?

Она оглянулась.

Джо исчез.

Надин находилась на грани бодрствования и сна. Она сбросила с себя одеяло и встала, морщась от тысячи иголок, пронзивших болью ее тело. Когда она еще столько времени проводила в седле велосипеда? Возможно, никогда. А потом еще эта постоянная действующая на нервы попытка отыскать золотую середину. Если они приблизятся слишком быстро, то он заметит их, и это расстроит Джо. Если они слишком отстанут, то незнакомец сможет свернуть в другую сторону, и тогда они потеряют его. А это уже расстроит ее. Но ей в голову даже не приходила мысль, что Ларри может сделать круг назад и подъехать к ним с тыла. К счастью (по крайней мере, для Джо) и Ларри эта мысль тоже не пришла в голову.

Надин продолжала убеждать себя, что Джо привыкнет к мысли, что они нуждаются в этом человеке… и не только в нем. Они не могут оставаться одни. Если они останутся одни, то умрут в одиночестве. Джо свыкнется с этой мыслью; ведь он, как и она, не прожил свою прежнюю жизнь в полной изоляции и вакууме. Общение с другими людьми — это неискоренимая привычка.

— Джо, — снова ласково позвала она.

Мальчик мог двигаться так же бесшумно, как партизан Вьетконга, пробирающийся сквозь джунгли, но слух Надин привык к нему за последние три недели, а сегодня вечером, как бы в награду, еще и ярко сияла луна. Надин услышала тихое поскрипывание гравия и поняла, куда направляется мальчик. Не обращая внимания на боль, она последовала за ним. Было четверть одиннадцатого.

Они разбили лагерь (если можно назвать два одеяла, брошенные на траву, «лагерем») позади «Норт-Бервик гриль-бар», находившегося напротив главного магазина городка, спрятав велосипеды в сарае за ресторанчиком. Мужчина, за которым они следовали, ужинал на спортивной площадке школы недалеко от них («Если мы выйдем из своего укрытия, клянусь, он поделится с нами своим ужином, Джо, — тактично сказала Надин. — Горячая еда… а запах какой замечательный! Уж намного лучше, чем эта резина». Глаза Джо расширились, обнажая белки. Он свирепо затряс ножом в направлении Ларри), а затем направился по дороге к домику с застекленной верандой. Судя по тому, как незнакомец ехал на велосипеде, Надин решила, что тот немного пьян. Теперь же мужчина спал на веранде выбранного им дома.

Она пошла быстрее, морщась, когда острые камешки вонзались ей в ступни. Слева от нее тянулись дома, и Надин свернула на газоны, превратившиеся теперь в заросшее поле. Трава, отяжеленная росой,