Исход (Том 1)

которую они уже слышали, блуждая по полю, но лучше и быстрее, чем это делала старуха.

— Благослови его Господь, как же хорошо он играет. А я уже слишком стара. И пальцы мои двигаются уже не так быстро. Да еще ревматизм. Но в 1902-м я играла в концертных залах. Я была первой негритянкой, играющей для публики, самой первой.

Надин спросила, кто она такая. Они находились в каком-то вечном месте, где солнце, казалось, вечно застыло за час до заката, а тень от качелей, приведенных Джо в движение, всегда будет раскачиваться вперед-назад по заросшему сорняками двору. Ларри захотелось навсегда остаться здесь — только он и его семья. Это было хорошее место. Темный человек без лица никогда не сможет добраться до него здесь — ни до него, ни до Джо, ни до Надин.

— Люди зовут меня матушкой Абигайль. Я самая старая женщина в восточной Небраске, и я по-прежнему сама пеку бисквиты. Приходите навестить меня как можно скорее. Нам нужно отправиться в путь, прежде чем он успеет загнать нас в тупик.

Облако закрыло солнце. Качели замерли. Джо перестал играть, и Ларри почувствовал, как холодок пробежал у него по спине. Но старая женщина, кажется, ничего не заметила.

— Прежде чем кто загонит нас в тупик? — спросила Надин, и Ларри пожалел, что он не может сказать, крикнуть ей, чтобы она взяла назад свой вопрос, прежде чем тот прозвучал, поразив их.

— Темный мужчина. Этот слуга дьявола. Слава Богу, что нас и его разделяют Скалистые горы, но и те не остановят его. Вот почему нам необходимо собраться вместе. В Колорадо. Во сне мне явился Господь Бог и показал, где именно. Но нам надо спешить и сделать это как можно скорее. Поэтому вы и пришли ко мне. Другие тоже идут.

— Нет, — холодно, со страхом в голосе произнесла Надин. — Мы направляемся в Вермонт, и все. Только в Вермонт, это недалеко.

— Ваша дорога окажется более длинной, чем наша, если вы не отразите его силу, его мощь, — повторила женщина из сна Ларри. Она смотрела на Надин с невыносимой печалью. — Ты повстречала хорошего мужчину, девочка. Он хочет сделать из себя что-то. Почему бы тебе не прилепиться к нему, вместо того чтобы просто использовать его?

— НЕТ! Мы идем в Вермонт, в ВЕРМОНТ!

Старушка с сожалением посмотрела на Надин.

— Ты отправишься прямо в ад, если не будешь смотреть внимательнее, дочь Евы. А когда ты доберешься туда, то выяснишь, что в аду очень холодно.

И тут сон прервался, разбиваясь на кусочки темноты, которые поглотили Ларри. Но что-то в этой темноте кралось за ним. Оно было холодным и безжалостным, и скоро он увидит его оскаленные в ухмылке зубы.

Но прежде чем это случилось, Ларри проснулся. Уже полчаса как рассвело, весь мир был окутан густым белым туманом, готовым загореться, как только солнце взойдет немного выше. И теперь здание магазина выплывало из этого тумана, словно некий причудливый пароход, построенный из шлакоблоков, а не из дерева.

Кто-то находился рядом с ним, и он увидел, что это вовсе не Надин, присоединившаяся к нему ночью, а Джо. Мальчик лежал радом с ним, засунув палец в рот и дрожа во сне, как будто страшные сновидения сотрясали его тело. Ларри подумал, настолько ли сильно сон мальчика отличается от его собственного… и продолжал лежать на спине, глядя в густоту белого тумана и думая обо всем, пока его спутники не проснулись час спустя.

Когда они закончили завтракать и уложили вещи в багажник мотоцикла, туман уже достаточно рассеялся, чтобы можно было отправиться в путь. Как и предсказывала Надин, Джо не проявил никакого недовольства по поводу того, что ему предстоит ехать вместе с Ларри: он забрался на мотоцикл Ларри, даже не дожидаясь приглашения.

— Медленно, — в четвертый раз повторил Ларри. — Не надо спешить, зачем нам лишние неприятности.

— Хорошо, — ответила Надин. — Я действительно очень взволнована. Совсем как на экзамене.

Женщина улыбнулась ему, но Ларри не смог ответить ей тем же. Рита Блэкмур говорила ему очень похожие слова, когда они покидали Нью-Йорк. За два дня до своей смерти она сказала то же самое.

Обедали они в Эпсоме — ели жареную ветчину из консервной банки и пили лимонад в тени того самого дерева, под которым Ларри заснул, а Джо стоял над ним, занеся в руке нож. Ларри немного успокоился, поняв, что ехать на мотоциклах было не так уж плохо, как он ожидал: большую часть пути они ехали свободно, и даже проезжая деревушки, они двигались по тротуару со скоростью пешехода. Надин ехала очень осторожно, снижая скорость на поворотах, и даже на пустом шоссе не понукала Ларри ехать быстрее чем со скоростью тридцать пять миль в час, которую он установил. Ларри рассчитывал, что они доберутся до Стовингтона к девятнадцатому июля.

Ужинали они на западной окраине Конкорда, так как Надин сказала, что они смогут сэкономить время, следуя за Лаудером и Голдсмит, если направятся прямо на северо-запад по шоссе № 89.

— Там, должно быть, огромные пробки на дорогах, — с сомнением заметил Ларри.

— Но мы же в состоянии объезжать их, — уверенно возразила Надин, — и к тому же мы сможем пробраться по обочине, когда возникнет необходимость. Самое ужасное, что может случиться, это вероятность езды по грунтовой дороге.

После ужина они ехали еще часа два и действительно наткнулись на пробку, перегородившую дорогу от одного края до другого. Как раз за Уорнером столкнулись автомобиль и огромный трейлер: водитель и его жена, мертвые уже несколько недель, лежали, как кули, на переднем сиденье своей «электры».

Втроем им удалось перенести мотоциклы через этот завал. После этого они настолько устали, что уже не могли ехать дальше, и в ту ночь Ларри совсем не думал о том, идти ли ему к Надин, которая расположилась в десяти шагах от него (мальчик улегся между ними). В эту ночь он был слишком уставшим, чтобы заняться чем-либо еще, кроме сна.

На следующий день они наткнулись на преграду, которую никак невозможно было объехать. Позади перевернувшегося грузовика-трейлера столкнулось около дюжины машин. К счастью, путники были всего в двух милях от поворота на другое шоссе. Они вернулись и, чувствуя неимоверную усталость, остановились передохнуть минут на двадцать в городском парке.

— Чем ты занималась раньше, Надин? — спросил Ларри. Он вспомнил выражение ее глаз, когда Джо наконец-то заговорил (мальчик добавил к своему лексикону слова: «Ларри, Надин, спасибо», и «идти в ванную»), и на основании этого он сделал свой вывод: — Ты была учительницей?

Она с удивлением взглянула на него:

— Да. Как ты догадался?

— Маленькие дети?

— Правильно. Первый и второй классы.

Это каким-то образом объясняло ее нежелание оставить Джо. Умственное развитие мальчика соответствовало уровню семилетнего ребенка.

— Как ты догадался?

— Давным-давно я встречался с логопедом из Лонг-Айленда, — ответил Ларри, — Я знаю, что это звучит как начало некоей нью-йоркской шуточки, но это правда. Она работала в школе. В младших классах. Дети с дефектами речи, глухие дети и т. д. Обычно она говорила, что корректировка дефектов речи у детей просто показывает им альтернативный способ правильного произнесения звуков. Показать им, произнести слово. Показать и произнести. Снова и снова, пока что-то не щелкнет в голове ребенка. И когда она говорила об этом щелчке, она выглядела точно так же, как ты, когда Джо сказал: «Пожалуйста».

— Разве? — Она задумчиво улыбнулась — Я люблю маленьких. Некоторые из них были с дефектами развития, но ни один ребенок не был окончательно испорченным. Малыши — это единственные хорошие существа.

— Что-то типа романтической идеи, да?

Она пожала плечами:

— Дети действительно хорошие. И уж если ты работаешь с ними, значит, нужно быть романтиком. И это не так уж плохо. Разве твой знакомый логопед не была счастлива, что у нее