Покажи мне Бостонское небо

поделать. Реальность становится одним ужасным раздражителем. Мысли сжимаются подобно пружине, и ни одно действие не является обдуманным сполна.
– Но почему ты не покажешься врачу? – Аннет незамедлительно пожалела о том, что задала подобный вопрос.
– Судя по тому, как круговая мышца рта искривила выражение вашего лица, вы поняли, что вопрос претенциозно глуп. После того, как я сделаю инъекцию, вы расскажете, что же видели из окна той злополучной редакции, Аннет.
– Но… как ты будешь общаться, если…
– Принимая морфий внутримышечно, оставляешь себе некоторое время на подготовку к приходу. Но не советую пускаться в размышления, моя дорогая. Просто опишите все, что видели в тот день.

Аннет не хотела видеть, как Эван ставит себе укол и повернулась лицом к выходу. Из кухни девушка могла разглядеть Лали, выполняющего свою работу: вынос «расфасованного» по черным полиэтиленовым мешкам Джастина Гаррета, очередного человека, случайно оказавшегося за игровым столом Эйса и Попутчика.
Что может быть проще: заглянуть в окно, а потом разбить его?
Но человек, подписавшийся на эту работу, не был осведомлен о том, кто живет в этом доме.
Знал бы Джастин, с кем ему придется иметь дело, он наверняка был бы в разы аккуратнее.
Эйс всегда прав. Даже когда не хочется ему верить, даже если его слова противоречат общепринятой морали или законам. Но все, что он делает, расценивается как «единственно верное». И либо он и впрямь совершенен в каждом своем поступке, либо настолько убедителен в найденном оправдании любого деяния.
– Я жду, Аннет.
– Пока ты был в кабинете Оуэна Оттиса, я тебе это уже говорила, я рассматривала газетные заголовки, читала статьи, помещенные на передовицы. На нескольких из них красовались фотографии того самого «зеленого человека» – Альберта Де Сальво. Так вот, когда я выглянула в окно, мне показалось, что перед входом в редакцию стоит он. Либо человек, очень похожий на него. Но улицы пустуют, Эван. Я сомневаюсь, что можно встретить и пару мужчин, хоть отдаленно напоминающих Де Сальво.
– При том, что его забили до смерти в тюрьме Уолпол в прошлом году, моя дорогая.

Тишина.
Но Аннет поняла, что в голове учителя вновь заработал калькулятор, вычисляющий все возможные ходы, просчитывающий каждое совпадение с учетом сложившейся ситуации. Даже с учетом психического состояния ее самой.
– Вам знакомо ощущение, дорогая моя, когда тепло охватывает нижнюю поверхность ног? Затем заднюю часть шеи. И любовь разливается по всему телу, давая мышцам сигнал – расслабься. И ничего нет.

Эйс встал из-за стола и пошел в гостиную.
– Лали, когда закончишь, убедись, что дверь заперта и ложись спать здесь.
– Хорошо, мистер Эйс.

Видимо, морфий подействовал быстрее, чем обычно. Лишь когда в доме стало чудовищно тихо, Аннет поняла, как устала за последние несколько часов. Несколько недель. Месяцев. В области затылка она чувствовала болезненное давление, поворот шеи причинял ужасные неудобства, а суставы, казалось, набиты песком.
Но впервые ей выпал шанс узнать, что хранится в кабинете Эвана. Кто-то назвал бы это злоупотреблением гостеприимством, или же игрой на доверии человека, который не задумываясь искромсает твое лицо, если ты узнаешь что-то лишнее. Как ни крути, а шестое чувство постепенно убеждало Аннет в том, что Эйс не способен ее убить.
Только если так он не захочет завершить игру. Легко расправившись с ней и Эулалио.
Девушка вошла в кабинет, включила бронзовый светильник и села в кресло, принадлежащее Эвану. Все выдвижные ящики закрыты на ключ, на полках покоятся книги самых различных авторов и ничего более, а о сейфе можно вообще забыть. Аннет лишь глубоко вздохнула и вгляделась в снежный апокалипсис, охвативший восточное побережье. Окно в кабинете было чуть меньше, чем в кухне, но вид – прекрасный.
Стараясь не утонуть в очередном потоке размышлений, Аннет на всякий случай дернула каждую из ручек выдвижных ящиков. И один все же поддался.
Коричневый измятый конверт с надписью, нацарапанной черным фломастером: «ТО, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ».

6 января, 1974 год. Бостон

Аннет смотрела на конверт и понимала, что даже самые потаенные ее желания не являются большим секретом для Эвана.
Она медленно и очень аккуратно вскрыла послание.
Волнение зашкаливало.
Но на бумаге, вложенной в конверт, красовалась лишь единственная фраза, сделанная невообразимо педантичным почерком: «7 января, 12:00, Бриджпорт, штат Коннектикут, музей искусств Хаусотоник».
– Даже сейчас он вас просчитал, мисс Лоутон.

Аннет вздрогнула. В дверях, скрестив руки на груди, стоял Эулалио.
– Ты меня напугал, – мальчишка лишь улыбнулся в ответ, – что…что все это значит?
– Мистер Эйс предупредил, что вы будете задавать вопросы, и попросил объяснить вам все, как можно более сжато.

Лали прошел вглубь кабинета и сел напротив Аннет.
– После того, как учитель расправился с Джастином Гарретом, он ушел в кабинет якобы за морфином. Тогда он и оставил вам это послание. Он знал, как будут развиваться события. Когда вы