37
Наверху зашумела вода. Байрону хотелось подняться на второй этаж, и в то же время эта мысль казалась ему глупой. В отличие от Ребекки он не терзался вопросом,
«Отец, как ты справлялся со всем этим?»
За пару дней жизнь Байрона коренным образом изменилась. Он получил то, чего хотел больше всего на свете, — будущее рядом с Ребеккой. Но подарив ему радость, судьба подкинула и опасностей, о которых он даже не догадывался. Байрон проверил, надежно ли заперты все двери, затем встал возле эркера в гостиной. За стеклами было темно, и там вполне могла прятаться Дайша. Стоит где-нибудь в десяти шагах, а он и не догадывается. Или сейчас она убивает ни в чем не повинного человека. Сколько еще людей станут ее жертвами, прежде чем они вернут ее в мир мертвых?
Байрон достал папку, вынул из нее общую тетрадь и стал читать.
«Ничего подобного не случилось бы, если бы Мэй знала о смерти Лили. Кем надо быть, чтобы скрывать смерть своей жены? Лили не похоронили надлежащим образом, и поэтому она вернулась. Мэй не находит себе места».
Байрон перевернул несколько страниц.
«Чарли отказался назвать нам причину гнева Алисии. От нее самой тоже слова не вытянешь. Несколько раз она направляла меня по ложному пути, но в большинстве случаев ее сведения достоверны и полезны…»
Тетрадь не была толстой, но число тайн, хранящихся на ее страницах, просто ошеломляло. Байрон стал листать дальше, выискивая записи, где упоминалось бы имя Чарли.
«Ник просто болван. Если бы он мог, то позволил бы священникам переселяться сюда, ничего не сообщая им о договоре. В его аргументах нет ни капли логики. Мне он сказал: „Когда наши жители заводят детей, им никто не рассказывает про договор. Так почему приезжие священники должны о нем знать?“ Он забыл, что жители заперты в пределах Клейсвилла, а приезжие — нет. Если они не родились здесь, то могут свободно приезжать и уезжать.
Я рассказал Энн о скандале, вспыхнувшем на заседании. Она снова заговорила о детях. Гробовщики могут не ждать согласия городского совета и заводить детей, когда пожелают. Как я передам все это своему сыну? И как скажу „нет“, глядя Энн в глаза?»
Байрон не слышал, как Ребекка вышла из душа. Она спустилась на несколько ступенек и теперь смотрела на него. На ней была длинная ночная сорочка. Она торопилась и не стала вытирать волосы, отчего весь верх был мокрым.
— Душ свободен, — сказала она.
Байрону хотелось взбежать по ступеням наверх, но он слишком хорошо помнил их прошлые встречи.
— Сейчас дочитаю и пойду, — сказал он и стал читать дальше.
«Мэй поняла, почему Элла это сделала, но не захотела мне говорить. Я видел, как она смотрела на Эллу. Она знает притягательность мира Чарли. Мне этого не понять, но она говорит, что тот мир ей видится совсем по-иному, чем мне.
Иногда я мечтаю убить Чарли».
Байрон перелистал еще несколько страниц.
«Мэй укушена. Я хотел убить этого мертвого мерзавца. Обиднее всего, она не обращает внимания, что они — чудовища. Впускает их к себе в дом, сажает за свой стол… Иногда я теряю с ней общий язык. По-моему, Мэй временами забывает, что она сама — живой человек, а не ходячий мертвец. Я боюсь, что однажды кто-нибудь из них убьет ее. Они способны перебить всех нас. У Мэй на все один ответ: я чересчур переживаю. Но я для того и живу, чтобы ее защищать. Это моя работа».
Байрон закрыл тетрадь, убрал в папку и пошел наверх.
Мертвецы не подчинялись никаким правилам. Если они пробуждались и восставали из мертвых, жители Клейсвилла оказывались беззащитными. Оживший мертвец мог проникнуть в любой дом. И делал это. Хрупкая с виду Дайша вошла в этот дом и убила Мэйлин. Потом побывала в доме Байрона и укусила его отца. А они даже не знают, где она сейчас.
Что, если эта девчонка придет сюда опять, когда Ребекка будет одна? Эта мысль тревожила Байрона, пока он плескался в душе. Он не стал задерживаться: торопливо вытерся, кое-как вытер волосы и натянул джинсы.
Ребекка стояла в проеме своей двери и смотрела на него. Должно быть, она приняла какое-то решение, раз перенесла фланелевый рюкзак к себе в комнату и поставила возле двери.
— Ты останешься со мной? — спросила она.
Байрон подошел и встал напротив. История повторялась. Так было все эти годы: один взгляд Ребекки, и Байрон принадлежал ей безраздельно. И всегда за словами приглашения не было никаких других слов. Их он слышал от нее в разных домах и разных городах. Но Ребекка никогда не признавалась, что он для нее хоть что-то значит и их отношения — тоже.
— Ты просто не хочешь спать в доме одна или зовешь меня к себе?
— К себе, — прошептала она.
Ребекка отодвинулась, пропуская его. Байрон раскрыл рюкзак, достал револьвер Алисии и положил на ночной столик. Рюкзак он поставил в угол, чтобы не споткнуться, если понадобится вскочить с постели.
Ребекка откинула смятые простыни и села на краешек матраса. Байрон выключил свет и подошел к ней. Она шумно вздохнула и свернулась калачиком в его руках. Байрон лег и притянул ее к себе.
— Это ничего не значит, — прошептала Ребекка, закрывая глаза.
— Врушка.
Одной рукой он прижимал Ребекку к себе, другой откинул волосы с ее плеча.
Чтобы не мешали дотянуться до револьвера, если вдруг понадобится.
— Байрон, — сонно произнесла она, вновь открывая глаза.
Байрон намотал на палец все еще влажную прядь ее волос, затем дал волосам снова упасть ей на плечо. Одна его часть советовала не усложнять ситуацию. Она всегда принимала любые условия, которые устанавливала Ребекка. Но другая часть устала играть только по ее правилам.
— Бекс, я это давным-давно слышал. Ничего нового. Никаких обязательств. Бессмыслица какая-то. И