Чувствуя себя усталым, он внимательно осмотрел оба гроба. Последний взгляд, чтобы проверить, все ли так, как должно быть. Он взял фонарь и вышел, заперев дверь за собой.
Зловещая луна отбрасывала тень через открытые окна. Бесшумно сдвинулась с места другая тень. Сержант Тауэри заглянул внутрь морга. Он был озадачен. С чего бы это Доку Хоугу приезжать сюда среди ночи, а потом ещё копать землю в саду, словно какому подлому разорителю могил, и засыпать землей гроб туземца?
Любопытство до добра не доведет, парень, да только не вашего покорного слугу, особенно когда я тут за старшего. Завтра надобно тебе будет поподробнее все тут рассмотреть, пока наш добрый доктор не проснулся и пока сам Всемогущий Господь Бог Паллидар не прибудет с проверкой. Он-то ответ отыщет.
48
КАНАГАВА
— Итак, доктор? — ледяным тоном произнес Паллидар. Хоуга только что вызвали к нему. Он сидел на краю стула, бледный и взволнованный. С негнущейся спиной и в мундире, Паллидар выглядел внушительно, хотя и сильно страдал от простуды. На столе лежала его треуголка с плюмажем, рядом с ней сабля, свет раннего утра поблескивал на позументе. Позади него стоял сержант Тауэри. Колокола храма гудели зловеще. Хоуг застенчиво передернул плечами.
— Балласт.
— Ради Христа, доктор, это же не трибунал, и лично мне все равно, даже если вы станете набивать гробы коровьим навозом. Будьте добры, объясните мне, зачем вы сделали то, что сделали прошлой ночью.
— Я… я… подумал, подумал, что это неплохая мысль.
— Я хочу знать, немедленно… — Приступ кашля не дал ему договорить. В отчаянии Паллидар высморкался, прокашлялся, прочистил горло и закашлялся снова.
Хоуг оживился:
— Я… у нас тут в клинике есть кое-какая особая, новая микстура от кашля, она эту простуду мигом снимет, там в ней хинин есть, опий. — Он начал подниматься со стула. — Я сейчас принесу немного и…
— Сядьте! Речь о гробе, ради всех святых, а не о моей простуде! Сержант видел вас. Как и положено, он доложил мне. А теперь ответьте мне зачем?
Хоуг мялся и изворачивался, но знал, что он в ловушке. Обругав про себя сержанта, он сказал:
— Могу… могу я… могу я поговорить с вами наедине, Сеттри, старина, пожалуйста?
Паллидар гневно воззрился на него.
— Хорошо. Сержант! — Тауэри отдал честь и, печатая шаг, вышел. — Ну?
— Э-э… видите ли… видите ли… — Хотя Хоуг изначально решил резким тоном попросить его не совать нос в чужие дела и сказать, что, слава Богу, военная дисциплина на него больше не распространяется, а вы, проклятые офицеры, довольно попирали меня ногами, больше у вас это не получится… он вдруг обнаружил, что выкладывает ему все как есть, со всеми подробностями, закончив: — Теперь вы понимаете, Сеттри, все дело было в весе, получалась разница в весе, земля же подходила как нельзя лучше… Послушайте, Джордж Бебкотт должен появиться в любую минуту, но он не должен ни о чем знать, никто не должен — вы ничего не знаете, мы просто пошлем неправильный, вернее, правильный гроб на клипер, а сегодня вечером, когда подойдет катер, мы, с Божьей помощью, похороним его так, как он хотел и как хочет Анжелика. — Хоуг принялся обмахиваться рукой, чувствуя себя лучше и вместе с тем слабея от сознания своей вины. — Вы ничего не знаете. А теперь, теперь я принесу эту микстуру от кашля.
— Да сядьте же вы наконец. — Паллидар буквально испепелял его взглядом. — Чертов вы дурак. Во-первых, вы сегодня в окно выглядывали?
— А? — Хоуг сделал, как было сказано. Окна комнаты выходили на море. По серой поверхности моря перекатывались тяжелые валы, дождевые облака скрыли солнце, затянув почти все небо. — О!
— Да, о! Ещё до вечера начнется шторм, чёрт подери, так что никакого погребения с катера, даже если бы это было возможно, а вам известно, что сэр Уильям приказал похоронить тело в Гонконге, стало быть, клянусь Господом, там оно и будет похоронено.
— Но, Сеттри, не…
— Ни ради вас, ни ради Анжелики, ни ради кого… — Паллидар опять закашлялся, потом хрипло добавил: — Сэр Уильям здесь главный, он принял решение и говорить больше не о чем. Вам ясно?
— Да, но…
— Никаких, чёрт подери, но, разрази меня гром. Будьте добры принести этой микстуры от кашля, и чтобы ноги вашей не было в морге. Сержант!
Голова Тауэри появилась в дверях.
— Да, сэр?
— Поставить часового у морга, никого не впускать без моего разрешения. Я хочу, чтобы никто не касался гробов.
Хоуг разразился безмолвными ругательствами, проклиная себя за то, что проговорился о решении сэра Уильяма, проклиная Паллидара, этого не в меру ретивого сержанта, но больше всех себя самого. Будь я трижды проклят, думал он, я все разрушил. В клинике он достал с полки микстуру, почувствовал искушение добавить туда касторового масла, но решил не добавлять.
— Вот, Сеттри, это должно помочь.
Паллидар попробовал, поперхнулся.
— Ну и гадость, вы уверены, что не помочились туда, просто чтобы попротивнее было?
— Мне очень хотелось. — Хоуг улыбнулся. — Извините, что оказался таким непроходимым идиотом. Вы все ещё можете закрыть на это глаза, могли бы, знаете. Нельсон закрывал.
— Да, но он служил во флоте, мы привыкли держать глаза открытыми.
— Сеттри. Пожалуйста?
Паллидар задумчиво потягивал лекарство.
— Вы должны подчиниться приказу сэра Уильяма, так оно лучше, если думать о будущем. Вас все равно бы поймали, вчера было тринадцатое.
— Чёрт меня возьми, я и не заметил. — Внимание Хоуга привлекли тревожные морщины на красивом лице капитана. — Что случилось?
— Со мной ничего, кроме этой паршивой простуды и кашля. Зато в Поселении много всего.
— Что там ещё?
— За последние дни отмечено много передвижений противника вокруг нас, отряды самураев, большая часть передвижений скрытные — просто для безопасности мы патрулировали местность до Токайдо и границ Поселения, потому их и заметили. По дороге сюда в некоторых местах самураи стоят по десятеро в ряд. Они нас не трогали, кроме своего обычного бормотания в спину. Я насчитал почти четыре сотни вооруженных ублюдков.
— Тайро Андзё пытается встревожить нас, испугать?
— Вероятно. — Паллидар кашлянул, отхлебнул ещё микстуры. — Это отвратительно, я уже чувствую себя хуже. Брр! Я рекомендую отвести всех наших отсюда на некоторое время.
Хоуг присвистнул.
— Нам бы не хотелось закрывать клинику.
— А мне бы не хотелось, чтобы вас прикончили и в гроб положили. Эти сукины дети любят нападать исподтишка. Как на несчастного бедолагу Малкольма. Кто-то за него заплатит.
Хоуг кивнул.
— Я согласен. — Он бесцельно посмотрел в сторону Иокогамы, местность была плоская и зимой выглядела неинтересной — я ненавижу холод, всегда ненавидел и всегда буду ненавидеть. Взгляд увлек его к «Гарцующему Облаку», к паровому пакетботу, торговым судам, военным кораблям, угольным баржам —
