раньше, чем они поднялись. Этим занимается сам хозяин, он и окажется в дураках.
Они расхохотались.
— Хорошо, идет, — сказал мастер. — Но раз так, пошевеливайся. А то как бы хозяин не пришел раньше, чем все рогалики будут на противнях.
Жюльен вытер глаза, слезы еще душили его, но горячее чувство благодарности рвалось наружу. Он, не умея его выразить, только пробормотал, вновь принимаясь за работу:
— Спасибо, шеф.
Его никто не услышал, потому что Морис с шумом колотил кочергой по раскаленному углю, а мастер снова насвистывал все тот же мотив.
Работать стало легче. Свежий утренний воздух проникал сквозь приоткрытую дверь, и возле пышущего жаром сушильного шкафа было не так душно. На столе остывала желатиновая гуща крема, сваренного Морисом. От крема исходил вкусный запах ванили. Этот аромат поднимался вместе с клубами пара и рассеивался под балками потолка.
Хозяин вошел в ту минуту, когда Виктор начал доставать из большой квашни тесто для бриошей, поставленное с вечера.
— Доброе утро, — сказал господин Петьо.
Все ответили:
— Доброе утро, хозяин.
— Кофе горячий?
— Да, — сказал Морис, ставя на стол кастрюлю.
— Ну, как наш новенький, втягивается понемногу? — спросил господин Петьо.
— Да, втягивается, — сказал мастер.
Хозяин подошел к полке, взял чашку и посмотрел на Жюльена.
— Его здорово покусали, — заметил мастер.
— Это комары, — сказал хозяин. — У нас в спальне они тоже были. Ничего, с первыми заморозками исчезнут. Печь в порядке?
— Двести десять, точно, — ответил Морис.
— Хорошо, пейте кофе.
Каждый взял по чашке, и хозяин разлил кофе из кастрюли, в которую он уже положил сахар. Они выпили, поставили чашки на полку и опять принялись за работу.
Пока лепили бриоши, хозяин сунул в печь первые десять противней и вышел.
— Пошел за сплетнями, любитель газет, — сказал Виктор.
Несколько минут спустя хозяин вернулся с газетой. Отложив ее, взял лопату, перевернул противни с рогаликами и закрыл печь. Аппетитный запах разнесся по цеху, и Жюльен почувствовал, что у него слюнки текут.
Хозяин развернул газету.
— Смотри-ка! — воскликнул он. — Муссолини возвратился в Италию! — Он стал читать вслух: «Дуче официально приглашает фюрера приехать в Италию… Муссолини была оказана в Риме торжественная встреча!»
После минутного молчания хозяин заглянул в печь и снова стал читать вслух заголовки:
— «Переход на зимнее время произойдет сегодня в полночь. Не забудьте отвести на час ваши часы». А ведь верно, я и забыл. Это приходится как раз на субботу. Теперь сможем поспать лишний часок. Он перевернул страницу и продолжал:
— «Испанские беженцы будут в ближайшее время возвращены на родину. Заявление господина Дормуа». Отлично! Давно пора было избавить нас от этой заразы. Как будто недостаточно коммунистов в самой Франции!
Он положил газеты и открыл дверцы печи. Потом, поддевая на деревянную лопату один противень за другим, пересадил их в верхнюю часть печи. Закончив эту операцию, он установил в нижней части печи противни, вынутые из сушильного шкафа. Виктор следил за ним краем глаза. Увидев, что хозяин уже взялся за последние противни, чтобы смазать рогалики желтком, он громко произнес:
— А все же среди испанских беженок встречаются просто красавицы!
Хозяин поставил противень на край плиты и обернулся. В руке он сжимал кисточку, с которой капал желток.
— Надеюсь, вы не собираетесь заглядываться на этих девок? Знаете, что мне сказал доктор Берже?
— Нет.
— Так вот. Все они, мой милый, больны. Да еще чем! Если вам так не терпится кое-что подцепить, действуйте, я вас не удерживаю.
Он подошел, размахивая руками, и пустился в подробные объяснения. Через некоторое время Виктор прервал его невинным тоном:
— Хозяин, вы не закрыли сушильный шкаф.
Тот быстро обернулся.
— Черт побери! — воскликнул он. — Они могут остыть. Это вы меня отвлекли своими испанскими пакостями.
Он смазал последние четыре противня и поставил их в печь со словами:
— Если эти будут хуже других, надо отправить их в гостиницы.
Жюльен взглянул на Виктора и мастера, те кусали губы, чтобы не расхохотаться. Морис отправился мыть под краном таз. Виктор подмигнул Жюльену. Рукой он сделал знак, как бы говоря мальчику: «Видишь, как мы облапошили старика!»
12
Пока в печи пеклись рогалики, Жюльен вынес на тротуар урну с мусором и снял деревянные ставни с витрин магазина. Еще не рассвело, и улица была безлюдна. Торговали только булочная и газетный киоск. Со стороны площади Греви пронесся свежий ветерок. Жюльен жадно вдыхал его. С каждым глотком воздуха становилось радостней на душе. Он поспешил вернуться в цех — там было так тепло и весело.
Когда он вошел, хозяин вынимал из печи рогалики. На деревянной лопате он переносил противни к стеллажу. Помещение наполнилось запахом, будившим волчий аппетит. Закончив, хозяин обернулся к Жюльену и, потирая руки, сказал:
— Ну, голубчик, теперь мы с тобой займемся делом. Тащи-ка сюда корзину побольше!
Жюльен поставил на столик самую большую корзину с крышкой. В ней обычно развозили заказы. Мальчик ждал, стоя против хозяина.
— Вот, бери по два рогалика в каждую руку, клади в корзину и говори: четыре, — объяснил господин Петьо. — Я делаю то же самое и говорю: восемь. И так — быстро-быстро, пока не насчитаем восемь дюжин.
Наполнив корзину, Жюльен поставил ее на голову и вышел.
— Морис все тебе покажет, — сказал хозяин вдогонку, — а ты постарайся запомнить. Завтра он уже не сможет с тобой поехать.
Мальчики отправились развозить рогалики. Корзина была большая и тяжелая. Жюльен с трудом удерживал равновесие. При каждом толчке толстые прутья давили ему на голову, и он морщился от боли. Вскоре они проехали Безансонскую улицу и свернули в темную узкую улицу Атире.
Проехав несколько метров после поворота, Морис замедлил ход.
— Стоп! — сказал он.
Жюльен поставил ногу на землю.
— Очень голове больно.
— Конечно. Да разве можно везти так всю дорогу? Пес его знает, что только вообразил наш хозяин!
