будешь рядом, так держи слово.

Могвид насторожился.

— Ты что-то сказала?

Она улыбнулась и покраснела.

— Нет, извини. Просто кое-что вспомнила.

Он понимающе кивнул.

— В мыслях о доме удивительным образом смешиваются тоска и радость.

— Да, именно так.

Элена опустила голову, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы. Раньше оборотень представлялся ей весьма неприветливым: всегда один, говорит мало, недоверчиво изучает всех прищуренными глазами. Теперь же, казалось, она начала его понимать. Может, они не такие уж разные.

Оба чистили и причесывали Дымку молча, погруженные в свои мысли. Заметив на губах Могвида мимолетную кривую усмешку, Элена приняла ее за печальный отголосок воспоминаний о родине.

Вскоре в наступивших сумерках на конской шкуре заиграли серебристые отсветы, и они отступили, любуясь работой.

— Теперь намного лучше, — улыбнулась Элена. — Спасибо.

— Нет, это я должен благодарить тебя за позволение помочь. Приятно поговорить с человеком, разделяющим твои чувства.

Будто вспомнив о чем-то, Могвид вдруг похлопал по своей кожаной куртке. Он нашарил что-то во внутреннем кармане.

— У меня есть для тебя подарок. Совсем маленький.

Наклонившись, Элена разглядела, что лежит на его ладони.

— Желудь.

— Да, я нашел его возле того большого дуба.

— Но почему ты… То есть зачем…

— Знаю, это пустяк. Я собираю самые разные вещицы. То, что для одного человека мусор, для другого — великая ценность. Я слышал, что сказала Ни'лан: лес мертв. Стало жаль его, вот я и поднял желудь, чтобы посадить в каком-нибудь чистом месте и дать лесу шанс возродиться. — Могвид потянулся к карману. — Извини, это сущая глупость.

— Нет, нет! — Элена взяла руку оборотня в свою и забрала желудь; сжав в ладони, она поднесла семя к груди. — Какое доброе намерение… Спасибо, Могвид. Я сберегу твой подарок.

— Мне подумалось, раз мы оба лишились родного дома, может, удастся вернуть к жизни хоть чей- то. — Его голос дрогнул. — И тем самым воскресить частичку потерянного нами.

На сей раз Элена не стала прятать лицо — по щеке скатилась одинокая слеза. Она хотела, чтобы Могвид понял, как сильно ее тронули последние слова. Казалось, оборотень был потрясен такой реакцией. Он виновато уставился себе под ноги.

— Прости, я не подумал…

— Нет, Могвид.

Девушка протянула руку, и на мгновение показалось, что си'лура готов отшатнуться — будто ему вдруг захотелось оказаться за тысячи миль отсюда. Она сжала его плечо и открыла рот, но…

— Разве тебе не пора спать? — раздался за спиной суровый голос Эр'рила. — Завтра тяжелый день, и лучше тебе как следует отдохнуть.

Отпустив плечо Могвида, она обернулась.

— Я чистила Дымку.

Воин пропустил объяснения мимо ушей.

— Могвид, насколько я помню, твоя стража первая. Держись поближе к Кралу.

— Я как раз собирался идти, — кротко кивнул оборотень, проходя мимо Элены.

— И будь начеку, — крикнул вслед Эр'рил, и в его тоне прозвучал скорее упрек, чем наставление.

— Не будь с ним так суров, — нахмурилась Элена. — Он не солдат, а странник — вроде меня.

Эр'рил презрительно фыркнул:

— Я хорошо разбираюсь в людях. Он лентяй в вечном поиске легких путей.

Девушка забросила щетки и гребни в фургон и резко опустила перед лошадью ведро с водой, слегка обрызгав наставника.

— Да, а ты на удивление хорошо разбираешься в людях.

Она сердито затопала к разложенным спальным мешкам, поглаживая спрятанный в кармане желудь — напоминание о том, что внешность обманчива: внутри крошечного слабого семени живет могучий дуб. Эр'рил не смог заглянуть глубоко — ни в нее, ни в Могвида.

— Что это с девчонкой? — донеслось до нее ворчание наставника.

«Ничего, — безмолвно ответила Элена. — Ровным счетом ничего».

Эр'рил стоял спиной к огню. Издалека казалось, будто пламя вьется у самой опушки, однако тепло едва достигало поста. До сих пор Орда не покидала леса, но оставлять лагерь без охраны было слишком опасно. В защитном круге небольших костров, которые должны были остановить пауков, если бы те напали ночью, располагались спальные мешки. Воин нес дежурство за границей круга, от холода его защищала оленья куртка с меховым воротником. Этой темной безлунной ночью тусклые пятнышки звезд еле-еле проглядывали сквозь затянувшие небо тучи, и казалось, утро никогда не наступит.

Он напряженно вглядывался в лес, пытаясь разгадать его тайны. Путники спорили дотемна, решая, как лучше преодолеть чащу, и довольно быстро сошлись на том, что возвращаться не станут. Судя по рассказу волка, оттепель превратила другие тропы в грязное месиво. Кроме того, неизвестно, какие неприятности ждут отряд там. Нет, все согласились рискнуть и идти дальше. Однако сомнения по-прежнему терзали Эр'рила. Он один несет ответственность за Элену.

— Надо двигаться вперед, — неожиданно проговорил Тол'чак, словно сумев прочитать его мысли.

Похожий на валун, огр сидел тихо и недвижно — Эр'рил и забыл, что он рядом.

— Я знаю. — Воин обрадовался возможности поделиться своими тревогами. — Но разумно ли мы поступаем? Можно вернуться в горы и подождать, когда откроются остальные дороги.

— Нет, мы на правильном пути.

Фраза прозвучала настолько твердо, что Эр'рил невольно обернулся к товарищу.

— Откуда такая уверенность?

Тол'чак шевельнул мощными плечами, и его суставы заскрипели, точно ломающиеся на ветру деревца. В свете костра Эр'рил увидел, как напарник достал из большого набедренного мешка крупный предмет, и тот засиял, словно тлеющий в его когтях уголек. Воин узнал его: Сердце, как сам Тол'чак называл огромный драгоценный кристалл, добытый из глубин его родных земель.

Эр'рил и раньше видел камень, но еще никогда тот не пылал так, как этой ночью. От него невозможно было оторваться — мягкий свет, казалось, достигает самых глубин души. Он вдруг поймал себя на том, что говорит, понизив голос:

— Почему он так называется — Сердце?

Тол'чак снова застыл неподвижным валуном, и лишь облака белого пара, вырывавшиеся из ноздрей в холодном воздухе, выдавали в нем живое существо.

— Я кое-что расскажу тебе, Эр'рил. То, чего не знают остальные, — заговорил он наконец. — Давным-давно один из моих предков, Нарушитель Клятвы, самым гнусным образом предал родную землю. И в наказание наш народ был проклят.

Огр, не в силах справиться с охватившим его стыдом, опустил голову и сгорбился. Эр'рил никогда прежде не видел, чтобы Тол'чак так страдал, мучимый нестерпимой болью. В смущении воин снова перевел взгляд на деревья. В то же время он понимал: терзания его спутника не должны остаться невысказанными.

— И что же натворил ваш Нарушитель Клятвы? — спросил он тишину.

— Никто не знает. — Тол'чак поднял сияющий кристалл. — Но вот в чем проклятие: через этот

Вы читаете Буря ведьмы
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×