вплоть до Тайваня, и, хотя их там и глушили, но люди всё равно слушали всю эту духовную отраву. И Игорь Огурцов вполне мог быть в их числе… Так кто, спрашивается, во всём этом виноват?
Похоже, что этот Игорёк уже давно был с трещинкой, но прожил бы он всю свою жизнь спокойненько спящим бунтарем, если бы американцы не подсунули ему «духовным» наставником Бердяева.
Коряков своими скриптами и сделал это чёрное дело, превратив маленькую трещинку в психике Огурцова в огромную пропасть между ним и существующей властью.
Можно оговориться раз, два и случайно там ляпнуть что нибудь хорошее про Бердяева, – но годами, десятилетиями не ляпают.
А в «Новом русском слове», каждую неделю была статья Корякова, и почти каждый раз в ней было восхваление Бердяева, и то же самое он делал в своих радиопередачах.
– Григорий Петрович, а если бы кто-нибудь осмелился напечатать критическую статью о Бердяеве, в которой бы не оставил от него камня на камне, то эту статью пропустили бы через «свободные голоса»?
– Да ни в коем случае! Не только через радио голоса не пропустили бы, но и в «Новом русском слове» она бы никогда не вышла. Попробуйте написать, хотя бы, как простой читатель, письмо в редакцию с критикой Бердяева, – не пройдёт!
– Значит, Коряков выполнял партийный заказ?
– Именно партийный заказ! Все эти его «Записки из блокнота» ведь, так же транслировались и на Советский Союз. Его скрипты шли тогда сначала по радио – в СССР, а потом он уже давал копии этих скриптов для публикации редактору «НРС».
– Цвибаку?
– Да-да-да. «Андрею Седых». Всё это были – свои люди, почему же не дать заработать своему человеку? Подобное познаётся подобным.
Итак, Вера Дрожевская, первая жена нашего третьего мушкетёра Володьки Рудольфа-Юрасова, подвела итог карьере Михаила Корякова, сообщив нам о том, что его единственный отпрыск от трёх жен оказался тотальным шизофреником…
Вот мы и подошли, наконец, к третьей звезде «Радио Свобода», к нашему третьему мушкетёру фронта психлолгической войны – Владимиру Юрасову.
Работал этот Владимир под целым рядом фамилий. Например, в 1950 году в Мюнхене он оперировал под фамилией Рудольф: Володька Рудольф.
Потом, перебрался в США и стал официально называться Владимиром Юрасовым. А его бывшая жена – Вера Дрожевская говорила мне, что настоящая его фамилия была Синельников.
У него остались некоторые старые советские документы – паспорт, военный билет, так там было написано: фамилия – Синельников, воинское звание – рядовой, профессия – электромонтёр…
Но, этот бывший рядовой электромонтёр, в течение 20 лет выступал по «Радио Свобода», как полковник Панин!
Однако, стоит отдать ему должное, на фоне двух своих сотоварищей, этих грязных и скользких типов, Володька Юрасов был довольно приличным и даже забавным человеком.
Он даже послужил мне моделью для одного из персонажей моей книги «Имя моё – Легион».
В этой книге он фигурирует, как Остап Остапович Оглоедов – сын Остапа Бендера. Вера, его жена, прочитав «Имя моё Легион» мне сказала:
«Гриша, всё у тебя – совершенно правильно. Ты и меня там описал правильно, так что я на тебя не обижаюсь, давай лучше выпьем за твои книги».
Потому что, Вера эта была честным человеком…
На этом мы сегодняшнюю лекцию закончим и, так как у меня осталось ещё довольно много интересного материала по этой теме, а время наше уже подошло к концу, то мы перенесём его анализ на следующую лекцию.
Глава 15. Доброе зло и злое добро
В предыдущей лекции мы с вами познакомились с двумя рядовыми чернорабочими спецпроектов психологической войны – Вячеславом Завалишиным и Михаилом Коряковым и начали анализ третьего «белого негра творческой работы», третьего мушкетёра «Радио Свобода» – Владимира Юрасова, известного так же как – Володька Рудольф, радио-полковник Панин, рядовой Синельников, и, как герой моего романа «Имя моё – Легион» – Остап Остапович Оглоедов, сын Остапа Бендера.
Вы уже знаете из предыдущих лекций этого цикла, что, практически вся группа работников «Радио Свобода» имела Комплекс латентной гомосексуальности товарища Ленина, на чём собственно и была построена вся эта психологическая война. Владимир Юрасов в этой группе не был исключением.
Во-первых, он сам мне рассказывал, что происходил из ростовских урок, и что бабушка у него была еврейка. Значит, он был, как минимум, четверть-еврей из Ростова, где евреев действительно было очень много.
«Концлагерь, – говорил он мне, – вот „мои университеты“. Там столько узнаешь, сколько ни в одном настоящем университете».
Я его хорошо знал долгие годы и могу сказать, что Юрасов действительно был человеком оригинальным и много знающим, но всё у него было нахватано по верхам, причём, будучи человеком, невероятно лживым, он так правдоподобно врал, что иногда и сам в это верил.
Обе его жены считали Володьку Юрасова психически больным человеком.
Кстати, главный врач психиатрической больницы города Махачкалы товарищ Вилинский тоже утверждал, что «шизофрения сопровождается не только манией величия и манией преследования, но также и обострением интеллектуальных способностей».
Например, когда Володьку должны были призвать в советскую армию, он не растерялся, а нашёл
