требовалась всего лишь преданность, причём за ними будут наблюдать один или два опытных командира. Все отобранные для операции обязаны беспрекословно следовать приказам. Все до единого должны быть готовы умереть или, по крайней мере, пойти на риск смерти. Впрочем, и это не являлось особой проблемой. «Хезболлах» по-прежнему имел много желающих прикрепить к телу взрывчатку и взорвать себя в толпе. Кроме них, были и другие.

Это являлось частью традиций региона — пророк Мухаммед вряд ли полностью одобрил бы её, но Бадрейн не был столь уж религиозен, а террористические операции входили в его профессию. С исторической точки зрения арабы никогда не были хорошими солдатами. На протяжении почти всей истории они состояли из бродячих племён, традиционным методом боевых действий у которых были набеги, позднее превратившиеся в партизанские действия. Понятие боевых действий, упорных и неторопливых, было чуждо им. Подобные действия были изобретением греков, от которых они перешли к римлянам и позднее распространились на все западные народы. Одиночка мог броситься в гущу битвы, чтобы принести себя в жертву, — в традициях викингов такого человека называли «берсекером» — неистовым, а в Японии подобные люди входили в состав особых воинских подразделений, члены которых называли себя «камикадзе» — на поле битвы они с бешеной яростью бросались вперёд, бесстрашно размахивая мечом и стараясь прихватить с собой как можно больше врагов, прежде чем их самих постигнет славная смерть. Но в особенности такая традиция укрепилась в «джихаде», или священной войне против неверных. Это доказало в конечном итоге, что ислам, подобно любой религии, может быть искажён своими последователями. Ну а пока это означало, что у Бадрейна был неисчерпаемый источник людей, готовых исполнять все его приказы, которые передавались через Дарейи, кто также говорил им, что это действительно подвиг во славу «джихада», что их подвиг даёт им ключи к славной жизни после смерти.

У Бадрейна был список. Он сделал три телефонных звонка, которые передавались по цепи надёжных людей. В Ливане и в других странах начали готовиться к отъезду.

* * *

— Ну как, я справился, тренер? — с улыбкой спросил Райан.

— Ты временами катался по очень тонкому льду, подходил к опасной кромке, но всё-таки сумел не промочить ног, — ответил Арни ван Дамм с видимым облегчением. — Это был тяжкий удар по группам с особыми интересами.

— Значит, всё-таки можно критиковать тех, у кого особые интересы? Черт побери, все делают это!

— Это зависит от того, какие группы и какие интересы подвергаются критике, господин президент. У всех у них есть люди, защищающие их, и некоторые могут успокаивать тебя, подобно матери Терезе, с той разницей, что делают это перед тем, как перерезать тебе горло острым мачете. — Глава администрации сделал паузу. — И всё-таки ты держался очень неплохо. В твоих ответах не было ничего, что они смогут слишком уж исказить и использовать против тебя. Увидим, что они оставят для вечерней передачи и что скажут в конце Доннер и Пламер. Последние две минуты являются самыми важными.

* * *

Пробирки прибыли в Атланту в особой упаковке, называемой из-за своей формы шляпной коробкой. На самом деле это было чрезвычайно надёжное вместилище, сделанное специально для того, чтобы в нём в полной безопасности могли перевозиться самые опасные вещества. Пробирки помещались в многослойные ячейки, рассчитанные на то, чтобы хранимое в них уцелело даже при самом сильном ударе. Коробку со всех сторон покрывали наклейки, предупреждающие о биологической опасности, так что с ней обращались с предельной осторожностью, в том числе посыльные Федеральной службы доставки, передавшие её адресату в 9.14 утра.

«Шляпную коробку» отнесли в специально оборудованную лабораторию, где первым делом проверили, нет ли на ней повреждений. Затем её опрыснули мощным дезинфицирующим составом и вскрыли, соблюдая все меры предосторожности. В сопроводительных документах было указано, почему это необходимо. Там говорилось, что в двух пробирках находятся образцы крови, содержащие вирусы, вызывающие геморрагическую лихорадку. Это могло означать несколько болезней, существующих в Африке, — в документах был указан континент, откуда доставили пробирки, — и каждой из них следовало избегать. Лаборант извлёк пробирки из коробки и проверил, нет ли на них подтёков. Их не оказалось, и пробирки на всякий случай снова обрызгали дезинфицирующей жидкостью. Содержащаяся в них кровь будет подвергнута анализу на антитела, и лаборанты произведут сравнение с другими образцами. Приложенная документация была передана доктору Лоренцу в отдел особо опасных инфекционных заболеваний.

— Привет, Гас, это Алекс, — услышал в телефонной трубке доктор Лоренц.

— Тебе так и не удалось вырваться на рыбалку?

— Может быть, удастся в этот уик-энд. У нас в нейрохирургии есть парень с катером, и нам наконец удалось навести порядок в отделе. — Доктор Александер смотрел из окна своего кабинета на восточный Балтимор. Отсюда была видна гавань, ведущая в Чесапикский залив, а там, по слухам, неплохо ловились морские окуни.

— Так что у тебя случилось? — спросил Гас, и в этот момент в кабинет вошла секретарша с папкой в руке.

— Просто решил проверить, нет ли у тебя чего-нибудь нового по поводу вспышки лихорадки Эбола в Заире.

— Ничего, слава Богу. Критическое время прошло. Эта вспышка Эболы закончилась быстро. А мы начали уже… — Лоренц замолчал. Он открыл папку и прочитал сопроводительный лист. — Одну минуту… Хартум?.. — недоуменно пробормотал он.

Александер терпеливо ждал. Он был знаком с привычкой Лоренца читать медленно и вдумчиво. Немолодой мужчина, несколько похожий на актёра, Лоренц никогда не спешил, и это была одна из причин, почему он стал блестящим учёным-экспериментатором. Лоренц редко ошибался. Он все тщательно обдумывал, прежде чем начинать действовать.

— Мы только что получили две пробирки с образцами крови из Хартума. Сопроводительная записка подписана доктором Макгрегором из Английской больницы в Хартуме. Речь идёт о двух пациентах — взрослый мужчина и девочка четырех лет, подозревается геморрагическая лихорадка. Образцы находятся сейчас в лаборатории.

— Хартум? Это в Судане?

— Так говорится в сопроводительном документе, — подтвердил Гас.

— Но это очень далеко от Конго.

— Самолёты, Алекс, самолёты, — заметил Лоренц. Больше всего пугала эпидемиологов возможность международных путешествий по воздуху. В сопроводительной записке было всего несколько строк, но там были указаны номера телефона и факса. — О'кей, мы сейчас возьмёмся за лабораторные анализы и проверим.

— А как относительно образцов предыдущей вспышки Эболы?

— Вчера закончил. Заирская лихорадка Эбола, штамм Маинги, полностью идентичный образцам 1976 года, до последней аминокислоты.

— Верно, тот самый штамм, он переносится по воздуху, именно он прикончил Джорджа Уэстфаля.

— Но точных подтверждений так и не обнаружили, Алекс, — напомнил ему Гас.

— Джордж соблюдал все меры предосторожности, Гас, ты ведь знаешь это. Ты сам учил его. — Пьер Александер потёр глаза. Снова головная боль. Нужно установить новое освещение. — Сообщи мне результаты анализа полученных образцов, ладно?

— Непременно. Я не слишком беспокоюсь об этом. Судан — весьма неподходящее место для этих маленьких мерзавцев — жарко, сухо, масса солнечного света. Там на открытом воздухе вирус не выживет и пары минут. Впрочем, я поговорю с заведующим лабораторией к концу дня — скорее, завтра утром. Через час у меня собрание персонала.

— Хорошо. Мне тоже пора идти в кафетерий. Позвоню тебе завтра, Гас. — Александер положил трубку, он всё ещё мысленно называл себя полковником, к званию профессора ещё надо привыкнуть, и спустился вниз. Там он к своему удовольствию увидел Кэти Райан, которая стояла в очереди вместе со своим телохранителем.

— Привет, проф.

— Как дела с жуками? — улыбнувшись, спросила она.

— Так себе. Мне хотелось бы проконсультироваться с вами, доктор, — сказал Александер, выбирая на полке сандвич.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×