Таврическом дворце и стал думать — как и где взять толковых людей для руководства Советом. Не уголовников же брать из «Крестов«…и не бывших министров.
«Конец 1916-го и начало 1917 года. Никого не было. Ленин за границей, Сталин в Сибири, Свердлов тоже где-то в Сибири, одним словом, никого не было, вот мы, так сказать… Бюро ЦК — русское, в Петрограде сидим. Готовили февральскую революцию», — вспоминает и приукрашивает (готовили?) видный советский государственный деятель Вячеслав Михайлович Молотов (умер в 1986 г.).
Не случайно здесь Молотов подчеркнул — «Бюро ЦК — русское», ибо это был редчайший случай. На самом деле — никакого «Бюро ЦК» не было, было несколько друзей-рабочих; Молотов в 1916 г только освободился из ссылки из Иркутской губернии, после чего приехал в Петроград и наслаждался свободой. Конечно, — в подготовке Февральской революции они никакого участия не принимали — это Молотов для истории так легко соврал, они просто наблюдали за бурными событиями на улицах и бездельничали.
Молотов: «Когда разыгрались события 26-го февраля, мы с Залуцким… пошли узнать, как все-таки обстоит дело. А третьего нашего компаньона, Шляпникова, нет. Сказали, что он вероятно, у Горького.
Отправились к Горькому. Это поздно, ночью, уж, наверное, 27-го числа. Стрельба на улицах… Стояли с Залуцким в прихожей у Горького.
Мы: «Что у вас слышно? Не был ли у вас Шляпников?
Он (Горький): «Сейчас уже заседает Петроградский Совет рабочих депутатов», — говорит окая.
— А где заседает?
— В Таврическом дворце. Шляпников может быть сейчас там… Приходил ко мне и ушёл».
Да, там Нахамкес с друзьями решали что делать и пригласили на совещание своего благодетеля Керенского.
«Ну мы пришли в Таврический, вызвали Керенского… представились ему — «Мы от ЦК большевиков, хотим участвовать в заседании». Он провёл нас в президиум…» — продолжает неспешно вспоминать Молотов. Как раз в этот день, 27 февраля, проходило совместное совещании Думы и Совета.
Впервые увидел — и в президиум! Ай да Керенский. А посадил бы где-либо на стульчиках у дверей — и тоже согласились бы. Вот так формировалась власть в новой России.
В ночь на 28 февраля состоялись выборы в Исполком Петроградского Совета, в который вошли Чхеидзе, М. Скобелев, А. Керенский, от большевиков забытые Лениным — А.Шляпников и П.Залуцкий.
Где и как найти Ленина Молотов, Залуцкий и Шляпников не знали.
Представитель Думы полковник Энгельгардт заявил, что приказ по Петроградскому гарнизону выйдет через несколько дней от Гучкова, который будет назначен военным министром.
Но члены Совета не согласились и тут же издали свой приказ № 1, по которому запрещалось офицерам носить оружие и они лишались всякой власти —
«подчиняться в своих политических выступлениях только Совету, приказы военной комиссии Государственной думы исполнять лишь в тех случаях, когда они не противоречат приказам и постановлениям Совета, выбрать ротные и батальонные комитеты…»
Таким образом, Нахамкес со своей командой оказался расторопнее, и в борьбе за власть с Временным правительством сыграл на опережение и получил преимущество. Теперь Временное правительство влияло на армию через верхи — генералов, а Совет — через низы, солдатские комитеты. Армию раздирали в разные стороны.
Этот приказ, предназначенный только для Петрограда, кто-то по ошибке разослал по всей армии.
Там началось недоумение и растерянность. Самые смекалистые и наглые солдаты стали создавать солдатские Комитеты и Советы, и бить офицеров.
«Приказом № 1 Исполнительный Комитет вырвал власть у офицерства и оперся на разложенный петроградский гарнизон», — отметил Солженицын.
Французский дипломат Клод Анэ вспоминал как ему объяснял друг Нахамкеса Член Исполкома Совета Иосиф Гольденберг:
«Приказ № 1 — не ошибка; то была необходимость… В день, когда мы сделали революцию, мы поняли, что, если мы не уничтожим старую армию, она раздавит революцию».
Солженицын в своём исследовании удивляется риску этого решения — уничтожить армию во время войны. Нет ничего удивительного — ведь Нахамкес и Гольденберг уничтожали не свою армию, а чужую.
Керенский, когда задним числом понял — какую глупость он совершил, отдав легко половину власти наглецу Нахамкесу (а ведь мог просто прогнать авантюриста) оправдывался:
«Помимо того, что Совет добился восстановления дисциплины не только на заводах, но и в военных казармах, он внёс огромный вклад в организацию регулярного снабжения Петрограда продовольствием, а также сыграл в высшей степени плодотворную роль в подготовке преобразований реформ во всех сферах. Его представители также предприняли попытки, не всегда правда, успешные, восстановить нормальные отношения между солдатами и офицерами».
То есть фактически организационной и хозяйственной работой в государстве занялся Совет во главе Нахамкесом и Чхеидзе, а чем занялся Керенский с думцами мы уже видели.
Кстати, ни один исследователь истории ещё не объяснил — каким это чудным образом после марта 1917 г. в столице появилось достаточное количество продовольствия…
Думцы продолжали заниматься уничтожением старой власти. 28 февраля Дума собралась и призвала к созданию Временного Комитета с неограниченными полномочиями.
28 февраля царь выехал из Питера в Царское село, но Временный комитет уже захватил ж/д станции и закрыл для проезда царского поезда станцию Дно. Царь повернул и поехал в ставку в Могилёв.
Но когда его поезд доехал до Пскова к царю приехали члены Думы Шульгин и Гучков, чтобы предложить отречься от престола. С царём на тему отречения утром 2 марта 1917 года переговорил генерал
