ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ
Ленин и его Кадры.
Диктатура захватчиков
Глава 1. Срочные меры по удержанию власти.
Вот так из шалаша и в президенты, императоры, главные председатели. Эту самую высокую вершину власти можно назвать как угодно.
А что делать Ленину дальше? Что делать в первую очередь? — Да, в первую очередь закрепить успех, упрочить захват и расширить его по всей территории России, защитить себя — ещё более усилив себя.
Ещё в ночь на 27 октября срочно приняли «декрет о земле», чтобы сразу обнадёжить крестьян и солдат, окончательно их пристегнуть на свою сторону и поднять миллионы остальных колеблющихся против сторонников старой власти, ибо в Петрограде и Москве ситуация уже ясна, а вот там — на просторах многомиллионной крестьянской России…
Да, — приятно ошиблись — не ожидали, что так быстро получится захватить власть, поэтому пришлось для «декрета о земле» полностью одолжить эсеровский (кадетский) вариант землеустройства в России.
Хотя за двадцать лет безделья Ленин и его «интеллигенты-террористы» — могли бы хоть что-то придумать на эту тему… Но они только думали о разрушительной террористической составляющей…
Но ничего, не впервой, не оставлять же славу кадетам и выставлять себя дураком — средство известно надёжное — Ложь: скажем всем и потомкам, что эту идею придумали сами неграмотные крестьяне — засыпали Ленина своими пожеланиями — наказами со всех уголков России. И Ленин, как всегда, — только выполнил волю народа. Вот, — как красиво получается.
Правда тут неувязочка получилась — Ленин обещал раздать землю крестьянам, и те, естественно, поняли — в частную собственность, Ленин их ни в чём разубеждать не стал.
А эти кадеты в своём варианте предусмотрели национализацию земли и полное отсутствие всякой собственности, что соответственно предполагает исключение всякой собственности, и соответственно запрет на распоряжение землёй как собственностью — продавать, арендовать, в залог.
Но ничего — пока крестьяне разберутся что, к чему… — начнут ломать их старые стереотипы, а можно им «предложить» — например, опыт евреев в Палестине, которые в 1904 г. придумали новую форму ведения сельского хозяйства — «кибуцы», то есть — «коллективные хозяйства» на их языке, а по-русски — колхозы…
Вот опять неувязка — все мысли о захвате власти не позволили даже доработать эсеровский вариант Марка Натансона и его сородичей — ведь абсолютно нет механизма распределения, раздачи российских земель, не определены принципы и правила, нет никаких инструкций…
Понятно, что в этой ситуации происходит в деревнях на всей огромной территории России — традиционно нищие по известной причине крестьяне западных губерний, а также самые отъявленные бездельники, лодыри и пьяницы центральных и южных губерний как последние варвары несутся на телегах в помещичьи владения — грабить… Почесав головы, за ними поехали и обеспеченные.
И всё грабят, жгут, бьют в морду хозяевам, выносят посуду и всё что только можно унести и утащить, и до смерти разбивают друг другу носы за скот, лошадей, красивую упряжь и делёж земли — анархия и первобытное варварство в XX веке (!).
Только те — кто на самом деле хотел работать на земле и жить в достатке — уже давно поехали на Дон (современные территории Ростовской области, Волгоградской и Краснодарского края), на свободные жирные земли, присоединились к казакам и жили себе на счастье. В этих казачьих регионах с ноября 1917 г. никакого хаоса и варварства не было, мирная жизнь текла по-прежнему. Поэтому казаки и ничего не хотели менять, они были довольны и даже были готовы защищать своё счастье и соответственно — старую власть.
Понимал ли это Ленин? — Конечно. Легко можно предположить рассуждения Ленина — «ничего… не всё сразу, постепенно разберёмся — организуем в каждом районе Комитеты и Советы, которые и займутся этой рутинной работой, регулировкой деления и надела земли, и вообще всей жизнью в деревне. Может этот хаос — и не плохо… — Освободили тёмную варварскую, разрушительную силу этого быдла именуемого «народом», который теперь сделает за нас определённую работу — уничтожит старые классы собственников в деревне, лишит их всякой силы и способности сопротивляться. Нам остаётся только прийти на это расчищенное место (на всякий случай с оружием) и разобраться с самим этим «народом». Всё очень даже хорошо складывается.
А казаки.… С этими русскими умниками также со временем разберёмся, по-другому.… За ними ещё старые грешки есть…».
А пока с казаками надо было договариваться, ибо бежавший из столицы Керенский рядом в Гатчине пытался собрать воинские части и двинуться на столицу. Обратимся опять к интересным свидетельским воспоминаниям Всеволода Иванова (1888–1971 гг.):
«Утром 26 октября ко мне прибежал офицер из Штарма с телефонограммой от комкора генерала Краснова — выступить в Гатчину. О событиях 25 октября нам ничего ещё не было известно… Утром 27 октября мы в Гатчине, штакор в Павловском дворце.… Во втором этаже расположился Керенский с небольшим окружением и личным конвоем из юнкеров…
— Здравствуйте, — приветствовал меня генерал Храцатицкий, — мы опять под Петроградом, и опять положение прескверное. Керенский сбежал из Петербурга. Большевики и совдепы, очевидно, прихлопнули Временное Правительство. В Пскове Керенскому пришлось обратиться к нашему корпусу за помощью… — Каково решение генерала Краснова?
— Петр Николаевич отлично понимает обстановку. Даже с такими силами можно ворваться в Петроград… Но для этого нужен определённый настрой казаков. Нужна ненависть к большевикам!. Уверенность в том, что они с Лениным ведут Россию к гибели. Но этого фактически нет… Скажу больше — я, да и вы также, — не имеем твёрдого убеждения в том, что возврат расхлябанной керенщины спасителен. О монархе и говорить не приходиться — дело совсем безнадёжное.
Кстати, и великий князь Михаил Александрович здесь в Гатчине… А вы Керенского видели? Нет? Собирайтесь, пойдём в столовую!
