постановку «Земля дыбом», посвященная прославлению фашиста Бронштейна-Троцкого.
В СССР независимо от ТАСС существовало отделение всемирного Еврейского Телеграфного Агентства. В США готовили к печати хвалебные книги о Бронштейне. А в Советской России Фрумкина готовила к изданию на еврейском языке 8-ми томное издание работ Ленина.
А славные советские — еврейские художники запечатлевали своих кумиров и коммунистические идеалы на века — Исаак Израилевич Бродский, который теперь преподносится как «великий» рисует — «Ленин в Смольном» и «Демонстрация»; К. С. Малевич — «Скачет красная конница», Н. И. Альтман — «Петрокоммуна»; начинают своё восхождение — Борис Иогансон, Авраам Архипов, Д. П. Штеренберг.
Говоря о художниках, необходимо вспомнить пророческую картину М.Шагала созданную ещё в 1915 году — «Красный еврей», — всмотритесь в неё внимательно.
Еврейские художники писали портреты высшего эшелона Центрожида, а еврейские режиссеры снимали фильмы о Ленине и о себе.
А. Ромм (Роом) готовиться к съемкам фильма — «Евреи на земле», а режиссер Дзига Вертов — «Три песни о Ленине», «Ленинская киноправда», «Шагай Совет», — он же по утверждению Солженицына «руководил киносъемкой разорения мощей Сергия Радонежского».
В таком же ключе работали и другие известные режиссеры — Л. Трауберг, Ф. Эрмлер, Ю. Райзман, Сергей Эйзенштейн, о творчестве которого Солженицын заметил — «безответственное вышивание по русской истории, взвинчивание проклятий на старую Россию, с измышленным «кинематографическим аксессуаром»: как будто бы накрыли толпу матросов брезентом для расстрела (и вошло в мировое сознание как исторический факт) да «избиение» на одесской лестнице, какого не было».
Чуть позже эту традицию продолжил Алексей Каплер и его фильмы: «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году». Вспомните, — в этих фильмах фашист Ленин, захвативший власть в России и погубивший миллионы русских, представлен как милый чудаковатый, эксцентричный и гениальный дедушка. Точно таким же чуть позже (и до наших дней) был представлен предавший США ради «своих» Альберт Эйнштейн, загубивший невинно свою дочь; чувствуется в обоих случаях один и тот же подчерк по созданию положительного имиджа…
Советский кинематограф стал мощным орудием пропаганды и лжи. Интересно, что СССР, Советской власти нет уже 15 лет, а современные демократы в России говорят о еврейских режиссерах ставившие многочисленные хвалебные фильмы о захватчиках России — как о великих и выдающихся.
На фоне такого пышного расцвета еврейской культуры в захваченной России Советской властью подавлялась культура коренного захваченного народа — русского. В 1923 г. Советская власть запретила постановку пяти опер в Большом театре, которые признали патриотическими — это такие оперы как «Снегурочка» и «Сказки о царе Салтане».
В эти годы комиссарами Центрожида были целенаправленно убиты такие мыслители как Н.С.Гумилев, Ганин, Таганцев, а из России выгнали многих выдающихся национальных мыслителей, как, например. — Л. П. Карсавина, Н. А. Бердяева, П. А Сорокина, С. Н. Булгакова. Комментируя эти репрессии, Бронштейн- Троцкий подчёркивал гуманитарный характер этой акции, что Советская власть делает доброе дело, иначе власть вынуждена была бы расстрелять этих мыслителей по законам военного времени. Характер преследований был тотальный и крайне подлый, например, когда под вымышленным предлогом захватчики расстреляли мужа Марины Цветаевой поэта Николая Гумилёва, то после этого их 9-летнему сыну, будущему выдающемуся русскому учёному Льву Гумилёву, как сыну врага не дали в школе учебники.
Усталый от преследований Сергей Есенин в декабре 1923 г. писал: «Не было омерзительнее и паскуднее времени в литературной жизни, чем время, в которое мы живём».
Даже певец Центрожида — М.Горький покинул Россию, чтобы не наблюдать за творившимся кровавым беспределом. И сразу вслед за ним полетели ехидные слова захватчиков — «бывший Главсокол».
А в это время радостные евреи из Белоруссии и Украины активно переезжали в российские города, особенно столичные, пополняя кадры Советских учреждений. Эту тенденцию можно увидеть на примере Москвы: в 1920 г. в ней проживало 28 тысяч евреев, а в 1923 г. — уже 86 тысяч, в 1926 г. — 131 тысяча. А при «гонителе евреев» — Сталине в 1933 г. в Москве проживало уже 226 тысяч (С). Темпы, конечно, впечатляют. И это при том, что за годы красного террора и гражданской войны население России сократилось на 13 миллионов, например, количество жителей Петрограда сократилось в более чем три раза.
«И когда впоследствии сотни тысяч евреев переселились в Москву, то на основании «национально- персональной автономии», для них были открыты школы, театры, газеты на еврейском языке за счёт государства… — Ни одна друга этническая группа такой привилегией не пользовалась, хотя в той же Москве было очень много украинцев, грузин, армян», — заметил в своём исследовании Андрей Дикий.
Такой наплыв евреев в города, и их привилегии, не могли быть не замечены другими жителями, которые естественно стали на эту тему шептаться в очередях и на кухне. Появились колкие шуточки — «Роза из Совнархоза, муж Хайки из Чрезвычайки», «Чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия Троцкого» и т. п. Понимая происходящее, и желая пресечь разрастание народного недовольства, видный демократ-марксист Лурье (который под маской Ларин) советовал своим товарищам во власти, что необходимо предпринять — «Мы не скрываем цифры о том, что в Москве и других крупных городах происходит рост еврейского населения», который «совершенно неизбежен и в будущем», «Нельзя смотреть на эту практику как что-то стыдное, что наша партия замалчивает…
Нужно создать в рабочей среде такое настроение, что всякий, кто выступает с речами против въезда евреев в Москву… каждый такой человек, вольно или невольно, контрреволюционер». — «А контрреволюционеру — девять грамм свинца, это известно» — комментирует инициативу Лурье Солженицын.
Заканчивая эту радостную картину победившей нации, — стоит отметить, что еврейская молодёжь не имела никаких препятствий для поступления в вузы в СССР в те годы, в отличие от русской. Для русских детей, родители которых были из «бывших» сословий, и даже — если этих родителей уже не было в живых — не имели доступа к высшему образованию. Об этом с горечью вспоминал знаменитый советский академик Д. С. Лихачев («Воспоминания», 1999 г.).
«Светлые» двадцатые годы — ох как нуждаются в трезвой оценке, — пишет А. Солженицын, — Они наполнены были жестокими преследованиями и по классовому признаку, в том числе неповинных детей за прошлую, даже невиданную ими жизнь их родителей…
Также громили в те годы устои и кадры русской науки во многих областях — истории, археологии, краеведении, — у русских не должно быть прошлого… ни история, ни язык этому народу — «великоросскому» — больше не нужны. В 20-е годы было отменено само понятие «русской истории» — не
