Керчь и захватил её. Это было не трудно сделать, ибо в тот момент в Хазарии армии как таковой не было. Тогда евреи придумали неплохой компромиссный выход — они не стали формировать свою армию, а решили для борьбы с внешними врагами нанимать за деньги наёмников, тех же воинственных русских — русов и курганцев. В такой роли и участвовали русские дружины в сражениях в Персии и на Кавказе.
После окончания этой военной компании воинственный князь Игорь из-за чего-то рассорился с евреями — и в 939 году напал на хазарский город Самкерц (ныне Тамань). В ответ еврейский правитель Песах нанял мусульманскую армию и пошёл на Киев, по пути громя все русские поселения. В Киеве русские сложили перед Песахом своё оружие, а он обложил русских князей данью. Но это продолжалось не долго.
Исходя из угрозы со стороны этого государства и желая найти союзника и покровителя, княгиня Ольга в середине 10-го века поехала в Византию. Из политических соображений она приняла христианство, которое позднее долго и мучительно внедрялось силой на Руси, вернее — навязывалось народу сверху; особенно в Новгороде — мечём и огнём.
И. Мочалова и В. Данилов в своём исследовании пишут:
«Летописец Нестор в «Повести временных лет» сообщает о том, что по приезду княгини Ольги в Константинополь греческий цесарь Константин Багрянородный, дабы прельстить русскую княгиню на принятие новой веры и в расчёте через иудохристианство политически обуздать могущественную Русь, обещает взять её в жёны: «Хощю тя пояти собе жене».
И хотя Ольге в ту пору шёл седьмой десяток, она в конце концов прельстилась и по возвращению в Россию допустила в Киев в 1960–1 годах епископа Адальберта для организации епископства. Он рьяно взялся за организацию в Киеве церковного дела, навязывая славянам иудохристианство, но вызвал своей деятельностью только недовольство населения, и возмущённые киевляне во главе с волхвами выгнали Адальберта вон из России.
Нестор утверждает, что введению христианства противились не только волхвы, но и дружина. Княгиня Ольга, став иудохристианкой, не смогла даже сына своего Святослава склонить на свою сторону. «Како аз хочю ин закон прияти един? А дружина моя семи смеятися начнуть», — отвечал Святослав матери.
Отношение славянского народа к нашествию иудохристиан на Россию очень наглядно показано в поэме Славомысла «Песнь о побиении иудейской Хазарии Светославом Хоробре», написанной примерно в тот же период, что и «Слово о полку Игореве»… В «Песне» великий князь Руси Святослав говорит своей матери Ольге, принявшей иудохристианство:
«И всё же гой для иудея — скот
и я великих русов князь,
во мнении иудея
к скотам принадлежу.
Зачем же ты заветы иудеев,
Ветхий и Новый, старый продолжающий,
Мне в купе подала?
Чтоб я пучину зла,
Неизреченным богом иудеев
Сотворённую, изведал,
Иль чтобы я, добро своё оставив,
Их зло, мне чуждое, принял,
Как римляне безумные,
Погибли империи своей искавшие,
Да легковерные хазары,
В пучине той сконавшие?
Иль в Цареграде ты народ наш и меня
рабами грекам с иудеями уж продала?..
Душой своей распорядись, как хочешь;
Твоё — тебе и право.
Но за народ наш и пред внуками его
В ответе я, великий князь Руси.
Русь на утешенье грязное
в обмен на книг сожженье наших
философы твои в ризах чёрных
и златых крестах
лишь с головой моей,
ты слышь, Ольга мудрая,
получат от меня!»
Это и сделали иудохристиане Византии, от которых отступница Ольга получила своё крещение: они подкупили печенегов, которые вероломно убили Святослава. В результате Русью стал управлять Владимир — сын ключницы Малки (дочки хазарского) раввина, сумевшей соблазнить двенадцатилетнего Светослава…
