бывшим гугенотом Генрихом IV. Итак, эту смерть приписывали отравлению в результате заговора испанцев. Притом Папа писал о своих опасениях в отношении короля Филиппа испанскому послу Оливаресу. Страдая от невыносимых головных болей, он думал, что ему отравили мозг.
Следующий Папа Урбан IV занимал престол святого Петрадесятьдней, и его, конечно, тоже считали отравленным. Впрочем, этот случай лучше всего объясняется своего рода условным рефлексом, соединявшим краткое правление со слухом о яде. Он неизменно действовал даже в ХХ в. вплоть до внезапной кончины Иоанна Павла 1.
Итак, список понтификов, которых современники считали погибшими или чуть не погибшими отядав 1276–1590 гг., велик. В нем фигурируют не меньше девятнадцати пап из сорока девяти, включая антипап. Если же ограничиться сорока четырьмя понтификами, которых признала Церковь, то это почти половина. Такой рост числа отравлений по-своему отражал кризис папства. До середины
XV в. он провоцировался главным образом развитием авторитаризма Святого престола, вызывавшим сопротивление духовенства. Позже кризису способствовало все возраставшее вмешательство пап в политическую борьбу внутри Италии, что порождало могущественных врагов среди мирян.
Произошедший в эпоху Реформации раскол не зь^вал новой волны отравлений пап. На них покушаюсь как раз добрые католики, и руководствовались они чисто политическими причинами. Если в секуляризированной Церкви яд занимал какое-то место, так это потому, что отравление придавало человеческое измерение событию, которое в прежние времена осмысливалось как непостижимое и провиденциальное.
Угроза яда, которую разоблачал в 1317 г. Иоанн XXII, становилась навязчивой идеей, что заставляло пап принимать меры предосторожности. В такой атмосфере понтифики нередко проявляли любознательность в вопросах естествознания. При папском дворе входило в привычку читать специальные сочинения о токсических веществах, их особенностях, способах применения, противоядиях. Не случайно Папы два раза заказывали перевод написанного в 1198 г. по-арабски трактата о ядах аидалузекого еврея Маймонида, который после долгих странствий жил и служил врачом в Каире. Первый перевод был сделан Иоанном из Капуи для Бонифация VIII, второй — Арманго Блэзом для Климента V в 1307 г. Не случайно и то, что один из первых и самых знаменитых средневековых трактатов о ядах De venenis Пьетро д’Абано тоже написан по заказу Папы. Мы уже видели, что Урбан V, получил подобный трактат, написанный Гийомом де Марра, сразу после избрания.
Во всех этих сочинениях содержалась рекомендация иметь при себе предметы, предназначенные предотвращать преступления, определяя наличие ядов на столе, в подаваемых блюдах. Некоторое количество подобных предметов встречается в инвентарных описях папских сокровищ. Это
Еще более ценным и обладавшим более универсальным действием, нежели змеиные зубы и язык, считался рог единорога, мифического зверя из средневекового бестиария. Однажды он якобы очистил воду в зараженном пруду, и этот случай символизировал искупление людских грехов Христом. Естественно, что Папы проявляли большой интерес к этому предмету. Неизвестно, когда возникла вера в чудесные свойства рога единорога. Амбруаз Паре писал, что о его достоинствах ничего не знали ни Аристотель, ни Гиппократ, ни Гален. В эпоху Средневековья верили, что от прикосновения рога единорога яд горячей природы закипает, а холодной природы — дымится. Реальные обереги представляли собой бивни нарвала, рога орикса или носорога, а иногда и более распространенных животных. В папской сокровищнице Бонифация VIII их насчитывалось четыре, а у его преемника — три. Бенедикт XIII хранил довольно большие lf увесистые куски «рога единорога». А в сокровищнице Григория XII (1416) он содержался в целом виде. Один немецкий торговец продал «рог единорога» Папе Юлию 111 (1550–1555) за гигантскую сумму в 12 000 экю. Амбруаз Паре высказывал по этому поводу большой скептицизм. Тем не менее именно этот знаменитый французский врач в ответ на насмешку какого-то посетителя, что рог из папской сокровищницы слишком мал, заметил, что драгоценный предмет уменьшился из-за слишком частого применения. Это был рог, купленный в 1520 г. Львом Х, что не помешало этому Папе быть отравленным.
Кроме всего прочего, Папы владели еще и драгоценными камнями: кварцами, хризопразами, рубинами. Согласно трактатам о ядах, камни меняли свой цвет, если находились вблизи ядов. В описи папских сокровищ 1353 г. числился кожаный сундучок, содержавший семь таких камней. В январе 1390 г. Климент VII купил у ремесленника из Комп^еня золотые кольца с маленькими камешками, для того чтобы определять наличие или отсутствие яда. Все перечисленные предметы были весьма недешевы. При этом они не являлись предметом коллекционирования, а постоянно применялись на практике.
С 1305–1307 гг. при папском дворе полагалось, чтобы повара и виночерпии пробовали пищу Перед лицом Его Святейшества. Правила церемониала зафиксировали избыточные меры преДосторожности. Разумеется, проба снималась с каждого блюда, которое передавалось конклаву кардиналов. То же самое делалось и с гостией, которой причащалея понтифик. Собственно, гостии готовилось три. Одна предназначалась для Папы, а две другие — для пробы. В присутствии Папы проверялось также и вино. В конце XV в. процедуру папского причастия описал церемониймейстер Иннокентия VIII Августин Патриций Пикколомини. Дьякон брал с дискоса одну гостию, предварительно прикоснувшись к ней и к двум другим (возможно, специальным предметом,
Викарии Христа и сами не останавливались перед применением яда в борьбе с противниками, как внутри Церкви, так и за ее пределами. Разумеется, обличители упадка духовенства или непомерных претензий понтифика, беспрестанно выдвигавшие обвинения в отравлении, могли преувеличивать. Однако не все подобные разоблачения являлись сочиненным в пылу полемики вымыслом.
Вслед за распрями второй половине XI в. яд сопровождал борьбу гвельфов и гибеллинов, т. е. папства против Штауфенов: германского императора и короля Сицилии Фридриха 11, а потом его потомков, вплоть до 1268 г. Фридрих 11 обвинял Папу Иннокентия IV в подлом использовании яда.
В 1249 г. к больному, как утверждалось, вследствие отравления императору приехал врач из Пармы, нанятый Римом. Под предлогом лечения он должен был убить монарха. Однако больного предупредили, и он проверял лекарства на заключенных. На следующий год Фридрих 11 все-таки умер, и его наследник Конрад IV не преминул обвинить папство. Тем не менее современные исследователи, начиная с Э.Канторовича, единодушны в том, что все разговоры о заговорах с целью отравления императора не находят подтверждения. Скорее всего, он умер от болезни.
В свою очередь, Конрада IV в 1252 г. тоже пытались отравить, и он с трудом выздоровел. В окружении Штауфенов говорили, что Рим опасался мести Конрада IV за отца. Таким образом, черный образ Папы, лишенного совести, в представлении гибеллинов обязательно включал в себя отравление. Партия гвельфов отождествлялась с ядом. Когда 24 августа 1313 г. император Генрих VII умер в окрестностях Сиены, которую он осаждал, естественно, возникли слухи. Сиена являлась городом гвельфов, и Папа Климент V подозревал- ея в том, что руководил преступными действиями предполагаемого убийцы: духовника государя доминиканца Бернардина де Монтепулчиано. Действительно, появление Генриха VII в Италии с целью восстановления императорской власти угрожало позициям Папы и его союзников. Императорский врач мог сколько угодно заявлять перед папскими властями, что отравления не было.
