Он напевал себе под нос, объезжая выжженные солнцем улицы и отыскивая нужный дом. В Палм- Спрингс было жарко, когда он остановился на бензоколонке, чтобы спросить, как проехать, жара просочилась в открытое окно машины, как липкая черная патока.
– Вы – Росс Конти, – сообщила ему старая карга на бензоколонке, как будто говорила нечто такое, чего он и сам еще не знал.
– Да, – любезно согласился он. – Это я.
– В том фильме вы мне не понравились.
– В каком фильме?
– «Некоторые любят погорячее».
– Я не играл в «Некоторые любят погорячее».
Она строго погрозила пальцем.
– Нет, играли. – Нагнулась к окну – не физиономия, а одни гнилые зубы и хитрые глазки.
– А в жизни Мэрилин Монро какой была?
Не ответив, он уехал. Его уже принимают за Джека Леммона или Тони Кертиса – началось.
Когда он разыскал дом Сейди, было уже пять тридцать. Он въехал на извилистую аллею, поставил машину у парадной двери и пару раз посигналил, просто давая ей знать, что звезда прибыла.
Потом выскочил из машины, открыл багажник и достал чемодан.
Сейди уже стояла в дверях.
– Милости просим, – сказала она, протягивая бокал холодного шампанского.
Он глазам не поверил. В ночном халате. Ничего себе начало!
Он подошел к ней, опустил чемодан на землю, взял предложенный бокал и потянулся к ней, чтобы поцеловать в щеку.
Она сжала его в своих объятиях, словно тисками, и просунула свой язык ему в горло так глубоко, что он чуть не задохнулся.
Он вырвался, глотая ртом воздух. Это ему надлежало сделать первый шаг.
– Пойдем в постель, – прохрипела она. – Я устала ждать. – Она схватила его за руку и потянула в дом, ногой захлопнув за ним дверь.
Он помнил другую Сейди. С громадными сиськами и сдержанную в постели. За все время, что они прожили вместе, она ни разу к нему сама не лезла. Но годы идут… все мы меняемся.
Она втащила его в прохладную спальню. Шторы были задернуты, и жужжание кондиционера заглушал Стэн Гетц в стереофоническом звучании. Он живо глотнул шампанского – и хорошо сделал, потому что она забрала у него бокал и поставила на столик у кровати.
– Хочу тебя прямо сейчас, – потребовала она, срывая с него одежду.
– Послушай. Обожди. Дай я хоть душ приму, – возразил он.
– Сейчас же, – не отступала она, расстегнула его рубашку, стащила с плеч и взялась за ширинку.
Он знал, что у него не стоит. Знал, что шланг его съежился, как трусливый заяц.
– Минутку, минутку, – пожаловался он. – По приказу у меня не выходит.
Она сразу же оставила его в покое и сказала с холодком:
– А я-то думала, мы оба этого хотели.
– Так и есть, но я с дороги. Путь неблизкий. Чувствую себя грязным и уставшим.
Господи! Ну совсем как баба!
Она сумела принять надменный и в то же время оскорбленный вид.
– Что ж, извини, – сказала она. – Наверное, я не так поняла.
Он был в полном замешательстве. На приеме держалась весьма холодно. В офисе – энергично и по- деловому. И вот вам, пожалуйста. Да он просто не ждал от нее такой прыти. Это его и выбило из колеи. Он чувствовал себя дураком.
– Милый домик, – сказал он не к месту.
– Ванная там. – Она показала на дверь. – И мыло, и полотенца – все что нужно. Будь как дома.
Он улизнул в ванную, чувствуя, что сделал что-то не так, только не знал что. Целых десять минут простоял под душем, надеясь, что к тому времени, как он выйдет, пылу у нее поубавится.
Ничего подобного. Она ждала его в постели, прислонившись к обитой спинке, курила тонкую черную сигарку и потягивала шампанское.
Он был в брюках и рубашке, но ее это не обескуражило.
– Иди сюда. – Она похлопала по постели. – Столько лет!
Ничего не могу с собой поделать – жду не дождусь.
Он с опаской подошел к кровати. Чего она от него хочет? Он был готов отдать ей свое тело, но она могла бы и не торопить события.
