– Осторожнее с волосами! – взвизгнул он.
– Клала я на твои волосы! – крикнула она в ответ.
Они разделили последний бешеный экстаз.
– Господи боже ты мой! – прохрипел он. – Лучше тебя не бывает.
Она медленно сползла с него, нагнулась к тумбочке и закурила сигареты для них обоих.
– Знаешь, сколько у меня денег? – спросила она.
Всю его кожу пощипывало. Черт, как будто ему снова семнадцать!
– Так сколько?
– Хватит, чтобы для начала откупиться от Элейн. А когда папочка скончается, то и вообще не сосчитать.
Блестяще! Джордж Ланкастер старше него всего на двадцать лет.
– Что ты говоришь?
Она глубоко затянулась.
– Что из нас с тобой выйдет отличная пара.
Он засмеялся, не слишком убедительно – такой поворот разговора его вовсе не обрадовал.
– Нам с тобой вместе хорошо именно потому, что мы не муж и жена.
– Ты думаешь?
– Я знаю.
– Ну, увидим.
– Что увидим? – спросил он с тревогой.
– Увидим, только и всего, – ответила она таинственно. – А почему бы нам не окунуться?
– В океан?
– Бассейна я тут что-то не вижу.
– Я не плавал в океане уже не знаю сколько лет.
– Ну, так пошли! – Она спрыгнула с кровати, пошарила в ящике и вернулась с красными шортами для него и купальником для себя.
Он натянул шорты. Они резали в поясе и еще сильнее – в промежности.
– Ox! – сказал он жалобно.
– Ничего, – проворковала она. – Когда мы вернемся, мамочка тебя помассирует.
– Почему ты так обо мне заботишься, Карен? – спросил он, посмеиваясь.
Она усмехнулась.
– А потому что я – тебе, ты – мне. А ты мне – ой-ой-ой, деточка!
Они выбежали из дома, держась за руки.
Одинокий фотограф, лежащий на животе между опорами под соседним домом, сфокусировал телеобъектив. За пять минут он снял две катушки очень и очень интересных кадров.
Ангель почти не сомкнула глаз. Состояние, до которого Шелли довела свою квартиру, ввергло ее в ужас. Всюду скомканная одежда, грязная посуда, битком набитые пепельницы, а в кухоньке гуляют тараканы, будто в самом заповедном царстве.
Шелли кивнула на смятую постель.
– Вместе ляжем? – спросила она. – Я не брезглива, не знаю, как ты.
Ангель уже высмотрела глубокое кресло.
– Я устроюсь в нем, если вы не против, – быстро сказала она.
Воспоминания о Дафне, ее бывшей квартирной хозяйке, еще были живы у нее в памяти.
– Как желаешь, Ангелочек. – Шелли пожала плечами и порылась в ящике. – Как насчет коки?
– Спасибо, мне не хочется пить.
Шелли бросила на нее взгляд из-под вздернутых бровей, но Ангель предпочла его не заметить. Она аккуратно собрала валявшуюся на кресле одежду и сложила ее ровной стопкой в ногах кровати. Спи. Подумай. Разберись. Она была расстроена и сердита. У нее даже не было возможности рассказать Бадди про встречу с Оливером Истерном. Встречу, при мысли о которой у нее дух перехватывало, а в ушах звенели слова: «Быть вам, барышня, звездой!» Естественно, она хотела сразу рассказать Бадди, и он обрадовался бы не меньше нее. А теперь все было испорчено. Наверное, она никогда больше не увидит Оливера Истерна.
Ангель свернулась в кресле, и Шелли бросила ей засаленную шаль.
– Сладких снов, детеныш, – сказала она. – Если ты встаешь рано, так не шуми. Я до одиннадцати видеть солнечного света не желаю. А можно и попозже.
Ангель кивнула. И провела тягостную ночь, пытаясь устроить свое затекающее тело поудобнее, чтобы
