Пленившись розой, соловейИ день и ночь поёт над ней;Но роза молча песням внемлет,Невинный сон её объемлет…На лире так певец инойПоёт для девы молодой;Он страстью пламенной сгорает,А дева милая не знает —Кому поёт он? отчегоПечальны песни так его?..
(1831)
Видение Наяды
Взгруснуть как-то мне в степи однообразной.Я слёгПод стог,И, дремля в скуке праздной,Уснул; уснул — и вижу сон:На берегу морском, под дремлющей сосною,С унылою душою,Сижу один; передо мноюСо всех сторонБезбрежность вод и небо голубое —Всё в сладостном ночном покое,На всё навеян лёгкий сон.Казалось, море — небеса другие,Казались морем небеса:И там и здесь — одни светила золотые,Одна лазурь, одна красаВ объятьях дружбы дремлет.Но кто вдали, нарушив тишинуУснувшую волнуПодъемлет и колеблет?Прелесная нагаяБогиня синих вод —Наяда молодая;Она плывёт,Она манит, она манитК себе на грудь мои объятия и очи…Как сладострастный гений ночи,Она с девичьей красотой,Являлась вся сверх волн нагойИ обнималася с волной!..Я с берегов, я к ней…И — чудо! — достигаю.Плыву ль, стою ль, не потопаю.Я с ней! — её я обнимаю,С боязнью детскою ловлюЕё приветливые взгляды;Сжимаю стан Наяды,Целую и шепчу: 'Люблю!'Она так ласково ко мне главу склонила;Она сама меня так тихо обнажила,И рубище моё пошло ко дну морей…Я чувствовал, в душе моейРождалась новая, невидимая сила,И счастлив был я у её грудей…То, от меня притворно вырываясь,Она, как дым сгибаясь, разгибаясь,