«Zero»

У нас есть учёные, работающие в группе «9/11 — правда и правосудие» (9/11 Truth and Justice), сведения о которой можно получить в Интернете по адресу stj911.org. Собственно говоря, вы можете присоединиться к нам, и я надеюсь, что к моему обращению вы отнесётесь с должным вниманием. В настоящее время группа насчитывает около 350 членов, большинство — университетские преподаватели, инженеры, техники, специалисты и учёные. Мы продолжаем изучать данные, которые положены в основу настоящей публикации.

Мы направили приглашение NIST с предложением приступить к совместной дискуссии. Для этого у нас есть время и место. Они ответили отказом. Мы попросили назначить время и место. «Давайте сядем за один стол и обсудим вопрос», — сказали мы. Нам ответили, перефразируя наши слова: «Изменение места и времени встречи не изменит нашего решения». Что ж, весьма жаль.

Хронометраж обрушения башен ВТЦ

Как сказано в докладе «Комиссии 9/11» (р. 322) время обрушения Южной башни равно 10 секундам. Время свободного падения мяча с крыши небоскрёба высотой 1368 футов составило бы 9.2 секунды. Доклад NIST оставляет в стороне все вопросы, связанные с обрушением, в том числе и впечатляюще краткий миг обрушения гигантской конструкции. При этом пускает побоку все факты наблюдений после того, как башни-близнецы были «разбалансированы и готовы разрушиться».[183] NIST заведомо игнорирует оплавление металлических конструкций, особенности обрушения, которые никак не связаны с конструктивными особенностями здания, и большую часть следственного материала, содержавшегося в щебне, пыли и аэрозолях, забор которых был проведён по прошествии дней и месяцев после катастрофы. Ясно, NIST пренебрегает значительным объёмом данных. По мнению научной общественности, такое поведение выходит за рамки научно-исследовательской работы.

Кевин Раян (Kevin Ryan), соредактор «Journal of 9/11 Studies», проанализировал вопрос, «достаточно ли температуры пожара, чтобы привести к полному разрушению стальные опоры?»[184] Со всей определённостью расчёты показывают, что NIST прибегает к уловкам, в ряде случаев к необоснованным выводам, противоречащим законам физики, заявляя, что под воздействием пожара произошло «разбалансирование зданий». Между прочим, Кевина тотчас уволили из «Андерайтерс лэбраториз» (UL),[185] едва он публично заявил, что NIST уполномочил лаборатории UL провести эксперименты со сталью. Точные копии перекрытий ВТЦ были подвергнуты серьёзному тестированию на огнестойкость. Когда UL завершила испытания, стальные конструкции не претерпели дегенеративных изменений. Наблюдалось лишь незначительное деформирование. Кевин Раян отмечает, что наблюдался прогиб по вертикали величиной приблизительно в три дюйма, однако сами конструкции выдержали испытание, и, разумеется, не расплавились!

Перед нами пример экспериментально полученных результатов, противоречащих гипотезе NIST, настаивающей на высокотемпературном повреждении несущей конструкции. На этом предположении основана большая часть официальной версии. NIST использует компьютерные модели, чтобы проанализировать поведение конструкции башен ВТЦ при пожаре. Всё это прекрасно, если делается в соответствии с объективными данными и физическими законами. Однако виртуальная модель пренебрегает большей частью собранных данных. При научном подходе экспериментальные данные формируют краеугольный камень модели, а не наоборот. Фактические эксперименты с этажными перекрытиями ВТЦ не приводят к разломам или расплавлению стали. Тогда, как NIST в своём компьютерном «чёрном ящике» допускает деформацию не только в 3 дюйма, которая была получена экспериментально во время стендовых испытаний, но и более чем в 40 дюймов! В данном случае мы имеем дело с экстраполяцией реальных данных. Ещё раз мы убеждаемся в отходе NIST от принципов научного метода.

Результаты, доступные в публикации Гордона Росса[186] (Gordon Ross), заслуживают первостепенного внимания. Северная башня получила пробоину на уровне 96-го этажа. Разрушения охватили несколько верхних этажей. После удара блок размером приблизительно в четырнадцать этажей осел на пробоину. Чтобы лучше понять ход мысли Росса, вообразите блок из 14 этажей, осевший на ещ` уцелевшую часть башни, — массив в 96 этажей. Что происходит дальше?

Чуть позже мы ответим на этот вопрос, но сначала рассмотрим поведение 14-этажного блока и свободное падение этой махины вплоть до столкновения с основанием здания. Время падения легко вычислить — около 9-10 секунд. Теперь вообразите падение той же 14-этажной конструкции на уцелевшую внизу часть башни ВТЦ, а это массив более чем 300 тысяч тонн стали и бетона высотой более 90 этажей (включая 47 огромных основных несущих опор и 240 опор периметра). В общем — мы имеем дело с колоссальным передвижением объёмного материала.

По опыту вы знаете, что, если ударить неподвижный объект (например, впереди стоящий автомобиль), то в результате произойдёт остановка движения. Это торможение, вызываемое столкновением, происходит благодаря действию закона сохранения кинетической энергии. Теперь, ответим на вопрос, какой из блоков будет падать быстрее? Тот, который совершает падение в «пустоту» или тот, который падает на уцелевшие 94 этажа? Конечно, блок, совершающий падение в «пустоту» будет падать намного быстрее!

Кен Каттлер провёл вычисления. Оказывается, в силу законов физики, на этот процесс требуется намного больше времени. Вычисления Кена показывают более чем 25 секунд для полного обрушения башни номер 1.[187] Это намного дольше, чем свободное падение, и дольше, чем наблюдаемое разрушение двух башен. Добавив в вычисление разумный запас прочности, Каттлер доказал, что ВТЦ-1 вообще не смог бы обрушиться. С данным результатом согласен и Гордон Росс, который говорит, что на практике первоначальное разрушение должно было остановиться.[188]

Конечно, неизбежны повреждения, но опоры гнутся и амортизируют кинетическую энергию блока верхних этажей. К тому же происходит ломка железобетона и размельчение монолита, которое как бы удаляет кинетическую энергию из системы. Причём Кен Каттлер не сбрасывает со счетов сохранение кинетического импульса и приходит к выводу, что процесс разрушения фактически приостанавливается и блокируется, препятствуя наступлению финальной фазы катастрофы (разумеется, в отсутствие такого фактора, как направленный взрыв).

Почему мы обязаны заранее предполагать, что конструкция не выдержит напряжения? Все опоры и материалы рассчитаны на то, чтобы устоять, здания сконструированы с определённым запасом прочности. Так что, возможно, небоскрёбы не разрушились бы вовсе, не сработай фактор, подорвавший резистентность конструкции в нижних этажах, иными словами — фактор направленного взрыва. Конечно, даже в таком случае здания не разрушились бы со скоростью свободного падения, если бы вертикаль падения не имела внутренних пустот. При управляемом разрушении с использованием взрывчатых веществ, определённый массив устраняется на одном из участков вертикальной оси с целью обеспечить скорость обрушения, близкую к скорости свободного падения. Критическая оценка данных подвергает сомнению, как теорию NIST, так и официальную версию, и свидетельствует в пользу направленного взрыва.

Достаточно изучить фотографии, запечатлевшие внутренний вид башен во время строительства. Мы видим мощные стальные опоры — так называемые, «сердечники». Все три здания отнюдь не являлись полой трубой, вопреки заявлениям, которые приходится слышать от некоторых инженеров. Осмелюсь дать им совет, более внимательно изучайте материалы со стройплощадки. После того, как башни разрушились,