глаза:
Смотри на то на что я смотрю
Охоться на то на что я охочусь
Убей того кого я убью
Лети быстро
Лети точно.
Она протянула стрелы Квотерволзу.
– Если повезет, то даже особенно целиться не придется. А теперь не мешайте мне.
Она извлекла из сумки длинные пряди какой-то шерсти. Но я отвлекся на стрельбу из вновь сотворенного оружия. Квотерволз встал на колени рядом с Отави.
– Оттягивай на полную, парень.
Отави ухватился за тетиву из волос обеими руками и потянул изо всех сил, так что вены вздулись у него на лбу. Стальной лук, изгибаясь, медленно подавался. Квотерволз наложил стрелу.
– Немного поверни… правильно… так, так… затаи дыхание…
Ноги Отави дрожали от напряжения.
– Пуск!
Щелкнула тетива, Отави завопил, получив отдачу по лодыжкам, а стрела устремилась прочь. На первый раз заклинание не сработало, стрела пролетела мимо вожака волков. Мы промахнулись по крайней мере футов на пять.
Я выругался. Зверь, точно заговоренный, продолжал оставаться на месте. Отави вновь улегся, натянул лук, а Квотерволз наложил стрелу и прищурился.
– Так… чуть ниже… Проклятая стрела, да проникнись же ты заклинанием… Пуск!
Вновь щелкнула тетива…
На этот раз она летела точно, и чудовищный зверь поздно заметил опасность. Он попытался отпрыгнуть, но стрела угодила ему точно в грудь. Он был поражен, видимо, в самое сердце, упал и умер на месте.
Тут же с обоих берегов донесся низкий вой. Он все усиливался по мере того, как волки узнавали, что их вожак сражен. Вой поднимался к небесам, наполняясь незвериной скорбью по потере. Даже я, как ни глупо, ощутил какую-то печаль, как всегда бывает, когда узнаешь, что землю покинул великий вождь, независимо от того, друг он тебе или враг.
Через мгновение этот вой перешел в сигнал к атаке, и звери вновь бросились на нас. Их злоба и ненависть к нам возросли вдвое. Но на нашей стороне был теперь дневной свет, позволяющий лучникам стрелять без промаха.
Волки откатились, теряя погибших, но к ним шла помощь, и я понял, что мы обречены, потому что даже земля затряслась. Мах посмотрел на меня, должно быть, мое лицо было столь же бледным, как и у него.
И тут мы увидели, отчего затряслась земля.
К холму в полном молчании неслось стадо из сотни, а может и больше, тех самых грозных остророгих быков. Джанела улыбнулась: ее заклинание подействовало. Я посмотрел на то место, где она творила заклинание. На песке она не рисовала никаких фигур или магических символов, а изобразила только чертеж реки и острова. Вокруг размещались клочки шерсти, отрезанные, как я сообразил, у мертвых волков. Та же шерсть, которую она вытащила из сумки, оказалась бычьей, найденной ею на кусте во время первой нашей встречи с этими животными. Теперь Джанела магией призвала их на помощь.
Я не знаю, как ей удалось сотворить заклинание, вызывающее быков. Но она сотворила, и они явились. Завидев своих извечных врагов, они, ведомые магией Джанелы, забыли свой обычный оборонительный инстинкт и бросились в атаку.
Выставив вперед свои длинные рога, они врезались в ряды волков. Вот один, второй, третий, четвертый, пронзенные, покатились под копыта стада, и волки не выдержали и бросились спасаться, словно за ними гналась стая демонов. Их одолели не мы, а магия.
Волки промчались вверх по склону противоположного берега реки, взлетели на холм и исчезли в степной траве. Быки, шумно преодолев реку и добежав до холма, замедлили ход, развернулись и пошли обратно, уже не торопясь и тяжело отфыркиваясь. Этим фырканьем они, должно быть, выражали гордость воинов, прогнавших врага с поля боя.
Перейдя реку в обратную сторону и направившись туда, откуда их вызвала Джанела, они принялись по дороге пастись, мычать, неприязненно поглядывая в нашу сторону. Действие магии, видимо, начинало проходить.
Мы вернулись на наш холм. Позаботившись о раненых, собрав убитых и проведя погребальную церемонию, мы вскоре были готовы продолжить поход.
К моему удивлению, Квотерволз и Отави отправились на дальний пригорок и остановились над трупом поверженного вожака волков. Они склонили головы, и Квотерволз высыпал на труп горсть песку, словно хороня погибшего воина и давая успокоение его духу.
Вернувшись, они ничего не сказали, и никто не стал смеяться над ними.
Мы продолжили поход.
На вершине холма я оглянулся. Пятеро погибших у Кулака Богов, семеро здесь… Я взмолился, прося богов, чтобы эти потери были последними.
Ведь нам, я был уверен, надо было, необходимо было встретиться липом к лицу с Клигусом и Модином.
