Самый бесхитростный вариант был – использовать наши камины, которые мы топили постоянно, дабы избавиться от сырости.
– Жизнь моряка – это не только вечный ветер да солонина, – разглагольствовал Митрайк. – Старина Митрайк живал время от времени и в городах. Это правда, мой господин. Особенно будучи босоногим шалопаем, у которого в мозгах было столь мало, что капитан мог посылать его лишь впередсмотрящим на мачту. Приходилось мне и дымоходы чистить, где было столько сажи, что и не поверите. Так что я кое-что в них понимаю.
– Продолжай, – сказал я.
– Так вот, – продолжил он. – Дымоходы выпускают дым наружу. Но они же и впускают свежий воздух. Вы понимаете, куда я клоню?
Я не понимал, но не прерывал его, и все вскоре разъяснилось. Если в доме несколько очагов, пояснил он, то все они, как правило, объединены одним общим большим дымоходом, который не только свободно пропускает дым, но и создает тягу, снабжая огонь свежим воздухом.
– Вчера я выходил наружу, – сказал Митрайк. – Попросил отпустить меня на рынок, чтобы состряпать своему господину приличный ужин. Меня отпустили под присмотром помощника квартирмейстера. И первым делом я обнаружил, что в этом здании полно каминов. А труб, из которых шел дым, я заметил только две. И тут уж не надо много мозгов, чтобы сообразить – все камины соединены таким большим дымоходом, что по нему пройдет целый корабль.
И он предложил использовать этот дымоход, чтобы выбраться на крышу замка. Оттуда, спустившись вниз, можно одолеть и стену, что совсем несложно с помощью такого моряка, как он, Митрайк. В случае чего, добавил он, такие воины, как мы с ним и Джанела с Квотерволзом, смогут проложить себе дорогу мечами и саблями. А там уже можно укрыться в окрестных лесах, пока опасность не минует.
План был неплох. Однако осуществление его означало бы то, что мы оставим на произвол судьбы товарищей на кораблях.
Митрайк усмехнулся.
– Так бы оно и было, если бы вы имели дело не с таким шкипером, как я. А старина Митрайк предал бы себя, ежели не продумал бы, что делать дальше…
Я поздравил его с сообразительностью и подбодрил, чтобы он продолжил разработку плана.
Квотерволз же показал свои таланты в другой области. Он произвел сильное впечатление на кухонную девушку, обладавшую пышными формами и богатым воображением, заставившим ее задуматься: что же находится в штанах у чужестранца? Сестра ее прислуживала в королевском обеденном зале, а мать была одной из многочисленных кухарок дворца.
Квотерволз не разочаровал предмет своей страсти – через несколько дней она снабдила его ценной информацией о том, что делается при дворе доброго короля Азбааса.
Выходило так, что Азбаас узнал о нас буквально накануне нашего прибытия. Когда же это произошло, последовала череда заседаний короля с советниками, с применением различных видов ночной черной магии, отчего вся кухонная челядь работала ночи напролет, снабжая совещавшихся напитками и закусками. – И ночные лампы по-прежнему горят, мой господин, – сказал Квотерволз. – Похоже, мы произвели на короля сильное впечатление. И он считает, что с нашей помощью он может осуществить нечто значительное. Но пока еще не уверен, что именно.
– Если ему нужен выкуп, я могу пообещать ему столько, что можно нанять две такие армии, как у него, и тогда посмотрим, какие сюрпризы окажутся на пути Модина и моего заблудшего сына.
Квотерволз покачал головой.
– Не знаю, мой господин, – сказал он. – Но сдается мне, что короля Азбааса привлекает нечто другое, нежели золотые монеты.
Я тоже это чувствовал, но у меня, искушенного жизнью купца, в рукаве находился еще не один десяток трюков, с помощью которых я пускал пыль в глаза многим державным особам с проницательными глазками.
От Квотерволза же мы узнали и о прошлой жизни Азбааса. И об истории его столицы, города Каджа.
Как и рассказала нам королева Бадрия, Азбаас некогда был шаманом в одном из племен, составлявших народ эфезнюнов. Но не Азбаас первый объединил эти племена.
– Осуществил это шаман самого большого и сильного племени, – сказал Квотерволз. – Королем эфезнюнов стал жадный человек, не доверявший никому, кроме Азбааса. Азбаас, не будучи дураком, но будучи талантливым шаманом, в конце концов стал играть этим королем, как кошка мышью. Заставлял его подозревать всех. Любой смышленый малый, попадавшийся на глаза королю, обвинялся в предательстве, и говорят, Азбаас всегда лично присутствовал на казнях, получая от этого наслаждение.
В последовавших войнах этот владыка, которому служил Азбаас, расширил свое королевство. Но вскоре после совершения церемонии по случаю очередной победы король сошел с ума и стал бессмысленным ходячим мешком, неспособным даже обслужить себя. Азбаасу тогда не составило труда нахлобучить корону на свою голову.
Квотерволз покачал головой.
– Здесь ни для кого не секрет, что он совершил сделку с демоном, дабы свести короля с ума, – сказал он. – Идола именно того демона я и видел тогда в каньоне.
Я обратился к Джанеле.
– Исходя из собственного опыта, – сказал я, – могу утверждать, что маг, совершивший сделку с демоном, теряет больше, нежели получает.
Джанела кивнула:
– Особенно такой маг, которого в качестве лакомства привлекает человеческая плоть.
Я спросил, что она имеет в виду, и она сказала:
