и грид! Грид и Супер!». Затем кумар начал исчезать, расторопные рыжие нанороботы весело подмигивая начали прятаться в норки, а суперсчёты погрузились в невесть откуда взявшийся кумар. Грибы отходили.
Штангист очкнулся посреди качального станка, удроченная пиписька свисала обжамканным червяком указывая по фэншуйски на запад, жопа ныла от воткнутого туда пластмассового грифа штанги для девочек, а всё вокруг было забрызгано продуктами бурной жизнедеятельности в процессе грибного трипа. «Супер и грид? Национальненько!», вздрогнул штангист от голоса сзади, обернувшись он лишь краем взгляда заметил удаляющееся дзюдоистское кимоно. Штангист нервно вскочил, протирая станок, и побежал в душ, приговаривая «супер и грид, грид и супер, не забыть бы».
С супергрид приветом, Гансъ.
Об умалении искусства
В наш век прогресса и телекоммуникаций, когда, по навету Андрюхи Уорхола, даже каждый программистишко на пятнадцать минут становится всемирно известным, например когда затеял очередной интересный проект или когда налажал в коде управления космическим челноком, в это самое время всё особенно быстро течёт и меняется. Вчера был комсосольцем, дрочил с трибуны, таскал палку с флагом, сегодня в Ницце, катаешься на яхте да кидаешь палку современной комсомолке. Вчера висел на заводской доске почёта и катался в сочи, сегодня висишь над безвестной могилой, загибаясь от цирроза в грязной заводской хрущовке. Вчера дрочили на Зыкину и завывали про волжский утёс весь херами порос, сегодня льём сопли на похоронах единственного белого негра. Помер Аксёнов — какой такой аксёнов, и что такое писатель вообще, и кому нужны эти книжки? Всё течёт, всё меняется, и искусство тоже.
Как вот раньше было, ляпота! Белые рабы корячились на господ, подыхали в каменоломнях за хозяина, им не до искусства было, не до потребления культурного продукта и не до его генерации. Только истинно свободная теплолюбивая ниггерская чернь догадалась не работать с утра до ночи, а по возможности танцевать хип-хоп на плантациях и петь заунывный блюз. Другие, кто посильнее и поумнее, помирали за хозяев на поле битвы, им тоже не до искусства: ткнуть комунтьто копьём в брюхо, спереть золота да трахнуть иноземную макаку. Крестьянам было тоже не до искусства, они корячились на своих наделах с восхода до захода и не интересовались оперным пением. И только белые свободные люди находили время и силы, что бы не вваливать на плантациях, а, понимаешь, сидеть под сенью виноградной лозы и подрачивать памфлеты, без какого либо экономического выигрыша для себя. Иными словами, искусство изначала шло только от богачей и для богачей, шло от скуки и нечегоделать дохераесть и от выпендрёжа. Лепить картины, скульптуры, писать стишки петь песенки могли позволить зело богатые дядьки, оттуда до наших дней и дошла элитность продукта под названием искусство. В век слабой производительности труда только особо крутые могли позволить себе стихоплётство, и только богатые могли позволить себе покупать картины, это была своя туса, со своей системой ценностей, которая была видна снизу как недостижимый блеск высшего знания, а попросту — богатства, что можно не корячиться в поле, а заниматься откровенной хернёй.
Век индустриализации освободил полчища гомосапиенсов от ежедневной рутиной работы и дал кучу свободного времени, подкреплённого наидешёвейшей жрачкой и шмотоками. Живи и твори! Для этого придумывали роботов! И что вы думаете? Начали творить. И что вышло? Конечно, вбили искусство в самую почву, по самую маковку!
Ранее какойнтьто богатенький товарищ, вдоволь обрюхатив невинных крестьянок на сеновалах собственных губерний, незмедлительно писал памфлет в стиле романтическая деревенская хуйня «И вот уже обвяла писька осень, / любовь и листья дождь ветра….», бежал рисовать берёзки-сосенки маслом, и приезжал тусовать на зиму в модные клубы питерсбурга, просирать награбленное с крестьян бабло, заодно барыжа своими произведениями, кои щаз можно лицезреть в эрмитаже. Вся это херомань отнечегоделать составляла искусство — всё то, что не для бабла. Будучи сугубо на материалистических позициях, озвучим, что надо для генерации продукта искусство, по пунктам: 1 — желание творить, 2 — руки не из жопы, 3 — бабло. Первого пункта у 10 % населения земного шара хоть отбавляй, прям из штанов выпрыгивают, дай осчастливить всех очередным гадским высером или очередной уёбищной ролью в очередном говносериале. Второй пункт проще, как бы вам не казалось: есть множество ВУЗов, где за пять лет из вас сделают уж если не Шишкина с Айвазовским, то их копию типа «хуйотличишь». Но, как правило, у 10 % этого же населения нашего шарика открываются чакры способностей, и они самостоятельно денно и нощно строчат креосы, малюют картины и лепят скульптуры. Кто то лучше, кто то хуже, но за 10 лет непрерывной игры на гитаре даже беспалый алканойд ельцин сделал бы Джо Сатриани под орех, в искусстве выигрывает тот, у кого жопа больше! А с третьим пунктом до китайского ширпотреба и амеро-европеского сельхоза были проблемы, поэтому и творили только избранные, а избранные для нашего боженьки это тот, кто нахапал больше, т. е. богачи. Зато сейчас твори — нехочу!
Сейчас каждый деревенский онанюжка веп-дизагнер с повышенным чувством искусства может запросто, не сымая жопы со стула в съёмной московской хруще в залупнёво-бибирёво, может выдать СТОЛЬКО креатива в нормомесяц, что сальвадор-дали обосрался бы в гробу и умер вторично! Каждый гавняный студентишко с дешёвым фотоаппаратом может столько накрапать в день шедевров, что Анри Картье-Брессон со своими детскими невнятными поделками на Зените-е просто идёт нахуй и больше никогда, слышите, НИКОГДА не подаёт оттуда голоса. Кстати, почитатели «талантов» прошлого тоже идут туда же, вместе с убогими чёрнобелыми фотокарточками своего кумира, и яростно передёргивают на «неповторимую глубину замысла» обычных среднестатистических технически некачественных «с волшебным рисунком паутины старины» фото-зарисовок сынка потомственного миллионера Анри. Также идут нахуй все ценители шишек Шишкина и венер-пинодсских, а нахуй они идут стройными рядами и бешенным темпом в прямом смысле: зайдите в наш эрмитаж, который сейчас напоминает стадион, где проводится чемпионат мира по бегу. Лишь бы быстрее пробежать этот старый чулан, и в город, каждому своё: импортным дедушкам самые доступные в европе бляди, молодёжи побухать, семейным покататься на лодочках. Всё что угодно, но только не в официозный нафталин старины обязательной программы т. н. «культурного человека».
Все ложили хер на искусство, его слишком дохера и оно перестало быть элитным, элитно это мазерати-квадропорте, элитно это кабак со средним счётом в пицот баксов на рыло, элитно это пялить 12ти летнего мальчика в своём гостиничном номере, элитно это мочить редких горных козлов с вертолёта. Элитно это то, что редко, что доступно избранным. А искусство стало банальным китайским ширпотребом, каждый может поиметь любую картину, от точнейшей копии да-Винчи, до нового авангардного уникального полотна. Каждый может сходить на балет, каждый может поспать на опере, каждый может прищупать гирлфренд на премьере модного театра. Причём всё это дёшево и везде и каждому доступно. И главное, каждому понятно, что честное искусство такое же производство, как гандоны, только ценится не надёжность например, а индивидуальность, но так каждый чел индивидуален, поэтому это потребительское качество оказывается очень доступно и очень дёшево. Кстати коммунизм: всё зависит только от креативности автора. Поэтому сейчас искусства много, просто дохера, всякого разного, всех видов типов и раскрасок, жри жопой! И хрен раскрутишься, ушло то время, пришёл интернет и коллективный разум. Тут мы не говорим о царских придворных лизателях и сосателях, мы не об анальных услугах, а об искусстве, хотя в искусстве лизнуть наши очень продвинулись. Также не говорим о раскрученных коммерческих писаках, фотографах, сценаристах и прочего денежного гавна.
Таким образом пришли к интересной дуально-конечной палке. С одной стороны народ, который уже всем зажрался и им скучно и ненужно, с другой творцы, которые из кожи вон лезут, что бы такого в искусстве сделать значимого. И действительно, я не устаю повторять фразу, что в 50-х годах, старенькой по своевременным извращенным меркам, уже недевственнице Лолите достаточно было показать фрагмент сиськи, как весь мир извращенцев начинал неистово натирать на лолитку ладошки, конечно рукоплеская набокову, вознося его на вершину славы. То сейчас, что бы современного читателя не то что заставить рукоплескать, не то что заставить даже прочитать, а хотя бы что бы по рецензии наш читатель хоть
