Маркиз продолжал тем временем разговор с директором, вернее, подводил его итоги, как это нередко делается при расставании.
— Итак, я могу полностью на вас положиться?
— Будьте спокойны.
— Помните: точность — прежде всего. Малейшее промедление, ничтожная ошибка могут все испортить.
Господин Вермине наклонился к уху де Круазеноа и что-то тихо сказал.
Оба засмеялись.
Андре, как ни старался, не расслышал шепота Вермине.
По крайней мере, ясно, что у них есть общие секреты.
Гастон непрерывно покашливал, стараясь привлечь к себе внимание, но это ни к чему не приводило.
В конце концов он не выдержал, вскочил с кресла и, согнув спину, подобострастно протягивая руку, приблизился к Генриху.
— Господин маркиз, я, признаться, совершенно не ожидал, что встречу вас здесь. Почему вас так давно нигде не видно? Как поживает Сара? Играют ли у нее по-прежнему в карты?
Похоже было, что де Круазеноа не особенно рад был видеть маркиза де Ганделю.
Генрих даже слегка нахмурился.
Однако он, не снимая перчатки, все же пожал кончиками пальцев руку Гастона и не слишком любезно произнес:
— Очень рад вас видеть.
После этого Генрих повернулся к сыну подрядчика спиной и продолжал разговор с господином Вермине:
— Теперь дорога каждая минута. Сегодня же сходите к Мартен-Ригалу и Маскаро.
Мартен-Ригал и Маскаро, — повторил про себя Андре, чтобы лучше запомнить. — Это, по-видимому, их сообщники. Да тут целая шайка!'
— Я буду у Маскаро в четыре часа. Папаша Тантен заходил сегодня утром. Он уже встречался с Ван- Клопеном и говорил ему о той даме. — ответил Вермине.
'Папаша Тантен, Ван-Клопен. Да сколько же их? И кто эта неизвестная дама?'
Маркиз пожал плечами и захохотал.
— Черт побери! — воскликнул он. — А я и забыл о ней! Сейчас праздники… Ей, конечно, нужны платья, кружева, ленты… Скажите об этом Ван-Клопену, но не будьте слишком щедры. Сара для меня теперь значит ровно столько…
И он выразительно щелкнул пальцами.
'Даму зовут Сара и она, очевидно, любовница этого негодяя. Щелчок пальцами означает, что он уверен в своей женитьбе на бедной моей Сабине. С Сарой знаком Гастон и притом ближе, чем этого хотелось бы его Розе. Ван-Клопену сорванец Ганделю заказывал для Розы платья: он — модельер. Имеет ли он отношение к этой компании или просто шьет платья их дамам?'
— Прекрасно вас понимаю, — отозвался господин Вермине, — но будьте осторожны. Не торопитесь…
'Он не уверен, удастся ли настолько запугать графов де Мюсидан, чтобы они отдали Сабину. Это уже несколько обнадеживает', — думал Андре.
— Нам нечего опасаться, — усмехнулся де Круазеноа.
Он пожал руку директору Общества взаимного дисконта и ушел, слегка кивнув головой Гастону и не обратив ни малейшего внимания на Андре.
— Какой шик! — шепнул Ганделю скульптору. — За три километра видно, что настоящий маркиз! И мой друг, как вы только что могли убедиться.
Его прервал Вермине.
— Я к вашим услугам, господа, — крикнул он. — Заходите в мой кабинет. Прошу извинить, я очень спешу.
Когда Гастон и Андре вошли, он уже сидел за письменным столом.
Скульптор окинул взглядом финансиста. Этот человек не имел возраста, словно серебряная монета. Он был полный, свежий, белокурый, с ледяным взглядом ничего не выражающих глаз.
— Садитесь, господа. Не будем терять драгоценное время, — торопливо сказал директор.
Ганделю-сын, казалось, спешил еще больше.
— Благодарю, нам некогда. Только одно слово, как говорит Жоффруа. На прошлой неделе я взял у вас деньги…
— Да. Не хотите ли еще?
— Нет. Напротив, я хотел бы вернуть те, что уже взял.
Легкая тень пробежала по лицу господина Вермине.
— Выкуп векселей назначен через две недели, — холодно произнес он.
— Ну и что? У меня есть деньги и я хочу оплатить их раньше.
— Невозможно.
— Почему?
— Они переданы.
Гастон был потрясен.
— Переданы?
— Да.
— Вы передали в чужие руки мою подпись?
— Это мое право.
— Но вы же обещали мне этого не делать!
— Обещал.
— Только с таким условием я подписал, бумаги. Разве не так?
— Так.
— Значит, вы нарушили свое слово?
— Точнее, был вынужден это сделать.
— Но это же бесчестно!
— Ну и что? — в свою очередь спросил господин Вермине. — Выгода — прежде всего.
Гастон побледнел от злости.
Андре не удивился: он и ожидал чего-то в этом роде.
Видя, что молодой Ганделю совершенно растерялся, скульптор решил вмешаться в разговор.
— Извините, месье, — сказал он, — мне кажется, что вы упустили из виду одно чрезвычайно важное обстоятельство. Вы обязаны вернуть бумаги, потому что…
Финансист поклонился ему и перебил:
— С кем имею честь говорить?
Андре решил скрыть свое имя.
— Я — друг господина Ганделю, — коротко представился он.
— Превосходно. Я вас слушаю.
— Вы одолжили моему другу десять тысяч франков.
— Нет.
— Нет? Как вас прикажете понимать?
— Только пять тысяч.
Удивленный скульптор обернулся к Гастону. Тот из бледного стал красным.
— Что это значит?
— Я нарочно сказал на пять тысяч больше, чтобы сделать подарок Зоре.
— Хорошо. Пусть будет пять тысяч. Значит вы, господин Вермине, дали Гастону Ганделю пять тысяч франков под векселя?
— Да, — подтвердил финансист.
— Мне непонятно лишь одно. Зачем вы принудили его подделать чужую подпись? Это же подлог,
