шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ. Нет сомнения, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической великорусской швали, как муха в молоке … приняли ли мы с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинно русского держиморды?»
И далее «резюме»:
«интернационализм со стороны угнетающей или так называемой „великой“ нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактической».
Что же это за «истинно русские человеки», так расстроившие Владимира Ильича? Речь идет, как пишет Ленин, о «русском рукоприкладстве Орджоникидзе». Орджоникидзе, ставленник Джугашвили, поставил в пьяном виде фонарь товарищу Окуджаве. Дзержинский, посланный расследовать инцидент, прикрыл Орджоникидзе и Джугашвили. За Джугашвили стояли Апфельбаум и Розенфельд, копающие против Бронштейна. Такой вот «великорусский шовинизм».
С «великорусским шовинизмом» действительно повели борьбу круто. Вместо России создали СССР, «15 равноправных республик». Но может быть хотя бы 1/15 русская? Отнюдь. Вместо РССР – РСФСР, причем не «Русская Советская…», а «Российская Советская…» РСФСР включает 16 автономных республик. Но и среди этих шестнадцати вы не найдёте Русскую АССР. РСФСР состоит из 16 республик и всё ещё очень большой аморфной массы бесхозной, безнациональной «общей» территории. А чтобы размеры её не бросались в глаза, оттуда еще нарезано 5 автономных областей, а из оставшейся территории – 10 национальных округов. Естественно, ни в РСФСР, ни в какой-либо другой союзной республике нет ни одной русской автономной области, ни одного русского национального округа.
В своё время, как известно, организовали 16-ю союзную республику – Карелию. Потом, поняв, что переборщили, преобразовали её в АССР. Но в этой «АССР» карелы составляют 11% населения, а русские – 70%. Однако какой бы шум подняли, если бы при таком соотношении в свою пользу русские потребовали организовать русскую – даже не АССР, а автономную область или хотя бы округ…
Но и этого мало. Ведь Россия большая. Всё равно вот лежит, «простирается». Вот он, Север России. И это, однако, предусмотрено. Можно сказать Север Грузии или Север Эстонии. Но в России не Север, а Зона. И зона не России, а РСФСР. И не РСФСР даже, а почв РСФСР. И не собственно почвы, а зона отсутствия некоторого вида почв: «Нечернозёмная зона РСФСР». Вот так. Дальше некуда. Просто нельзя. Может быть, и хотелось бы, но нельзя.
Да. Юридически сделано всё, что возможно. И всё равно, как ни портила муха русское молоко, до конца не получилось. Не хватило силёнок. Полная перевёрнутость наизнанку, основание Нероссии на месте России не получилось, конечно. Как и в гомосексуальной империи всё равно ведь пришлось бы смотреть сквозь пальцы на тупую гетеросексуальную массу. Уже по чисто количественным причинам. Педерастов не хватит за всеми смотреть. И потом ведь гомосексуалисты бесплодны.
290
Примечание к №205
(нормальный диалог по-русски возможен)
Розанов очень хорошо чувствовал глумливый оттенок высшей формы русского диалога и высшей формы вообще русского мышления. Превосходный пример этого главка из «Апокалипсиса нашего времени» – «Почему на самом деле евреям нельзя устраивать погромов?» Сам выбор такой темы (это в 1918-м-то году!) издевательский. И это «на самом деле» – гоголевское «тоже» («Иван Никифорович ТОЖЕ хороший человек»). Смысла этого «почему» не поймёт ни англичанин, ни немец, ни француз. И самое злорадное – не поймёт еврей. Ведь это злоба, дошедшая до нечеловеческих пределов. Ассирия с пирамидами отрезанных ушей и слепым небом выколотых глаз. И эта Ассирия возведена в куб. До немоты, когда от ненависти ничего сказать нельзя, кровь глаза заливает. Но мало, «что ни делаю, все мало». И это еще в куб. И начинается ласковость, любовь к жертве. Она вся оглаживается, охлопывается. Разминаются её пальцы, скоро захрустящие в холодных тисках, гладятся волосы, срываемые потом с кожей черепа, оглаживается кожа, которую покроют выжженные язвы. «Ай, хорошо, ай, славно».
Розанов умиляется, плачет: старик-еврей полез не в ту дверь трамвая, а ему по шее:
'И вот, я не забуду этого голоса, никогда его не забуду, потому что в нём стоял нож:
– Ж-ж-ид прок-ля-тый…
Это было так сказано. И как музыка, старческое: – Мы уже теперь все братья («гражданство», «свобода», – март): зачем же вы говорите так (то есть, что и еврей, и русский – братья, «нет больше евреев как ЧУЖИХ И ПОСТОРОННИХ»)…
Я слышал всю музыку голоса глубоко благородного и глубоко удивляющегося. Потом уже, не завтра, и даже «сегодня» ещё, я понял, что мне нужно было, сняв шапку, почти до земли поклониться ему и сказать: «Вот я считаюсь врагом еврейства, но на самом деле я не враг: и прошу у вас прощения за этого грубого солдата».
И далее издевательство начинает вызревать, распускаться:
«Евреи наивны; евреи бывают очень наивны. Тайна и прелесть голоса (дребезжащего, старого) заключалась в том, что этот еврей, – и так, из полуобразованных мещан, – глубоко и чисто поверил, со всем восточным доверием, что эти плуты русские, в самом деле „что-то почувствовали в душе своей“, „не стерпели старого произвола“, и, вот, „возгласили свободу“. Тогда как, по заветам русской истории это были просто Чичиковы … Форма. Фраза.»
Но и сам Розанов русский. И в чем же суть его восторга и умиления «восточным доверием»? Да вот в чем:
«Евреи… Их связь с революцией я ненавижу, но эта связь, с другой стороны, – и хороша: ибо из-за связи и даже из-за поглощения евреями почти всей революции – она и слиняет, окончится погромами и вообще окончится ничем: слишком явно, что если магнаты еврейства, может быть, и думают „в целом руководить потом Россией“, то есть бедные жидки, которые и соотечественникам не уступят русского мужика (идеализированного) и ремесленника, и вообще (тоже идеализированного) сироту. Евреи сентиментальны, глуповаты и преувеличивают. Русский „мужичок-простачок“ злобнее, грубее… Главное – гораздо грубее».
Вот в чём суть розановских юродских поклонов в трамвае: «ты сам яму себе выроешь, сам себя в неё закопаешь». Розанов плачет:
