веселья в яркие одежды мировой скорби. Перевёртывая вывески и разбивая фонари, он и сознаёт, что буянит, а не думает, что протестует против современного строя. У нас же и в кабаках, и в местах похуже передовые студенты с особой любовью поют и „Дубинушку“ и „Укажи мне такую обитель“…»
456
Примечание к №400
В «Бесах» Достоевский все предугадал до мелочей. Глава «У наших»:
'– Э, чёрт! – выругался Лямшин, сел за фортепияно и начал барабанить вальс, зря и чуть ли не кулаками стуча по клавишам (конспирация – О.).
– Тем, кто желает, чтобы было заседание, я предлагаю поднять правую руку вверх, – предложила m-me Виргинская.
Одни подняли, другие нет. Были и такие, что подняли и опять взяли назад. Взяли назад и опять подняли.
– Фу, черт! я ничего не понял, – крикнул один офицер.
– И я не понимаю, – крикнул другой.
– Нет, я понимаю, – крикнул третий, – если ДА, то руку вверх.
– Да что ДА-то значит?
– Значит заседание.
– Нет, не заседание.
– Я вотировал заседание, – крикнул гимназист, обращаясь к m-me Виргинской.
– Так зачем же вы руку не подняли?
– Я всё на вас смотрел, вы не подняли, так и я не поднял'.
И т. д. и т. д. И всё это со злобой, ненавистью. И в конце концов приговаривают к смерти и убивают невинного человека.
457
Примечание к №393
Достоевский заметил в «Дневнике писателя»:
«Все 19 веков своего существования Германия только и делавшая, что протестовавшая, сама своего НОВОГО СЛОВА совсем ещё не произнесла, а жила лишь всё время одним отрицанием и протестом против врага своего».
Если протестантство было протестом против католичества, приведением его чуждой формы в соответствие с национальной идеей, то нацизм был протестом против масонства и иудаизма. Совершенно ошибочно считать нацизм выражением истинно германского духа. Истинно германский дух выразился в направленности нацизма, в его динамике, агрессии, но не в положительном начале. Поэтому, конечно, никакого спокойного и уверенного нацизма на немецкой почве получиться не могло. Но возникнуть, появиться на свет он мог только в Германии. И как и в случае с протестантизмом, был ВОЗМОЖЕН локальный успех и достаточно медленная последующая эволюция.
Другой аспект. Протестантство явилось в значительной степени продуктом вторичного взаимодействия христианства и иудаизма. Протестантизм это в некотором смысле вторичная иудаизация католицизма. Соответственно нацизм, антииудаизм был продуктом ДАЛЬНЕЙШЕЙ ИУДАИЗАЦИИ христианской религии. (Или, учитывая, что нацизм зародился в католической Баварии и Австрии, это была попытка иудаизации католичества на более позднем этапе его развития.)
Оценка нацизма чрезвычайно смещена в сторону политическую или даже грубо-политическую – военную. На самом деле это явление прежде всего духовное и религиозное. Более того. Удивительное отсутствие уважительного отношения к этому явлению европейской истории показывает, что, как и в случае с протестантизмом. немцам опять удалось вырваться за пределы окружающей их культуры. Нацизм для Европы ХХ века страшен, невыносим, так же как страшна и невыносима была лютеровская Германия для католического мира.
458
Примечание к №436
Псевдоним Ленин взял по аналогии с псевдонимом Плеханова «Волгин». Плеханов же взял этот псевдоним из романа Чернышевского «Пролог»: Волгин фамилия главного героя этого произведения. Сам Чернышевский состряпал фамилию своего революционера из того, что первое подвернулось под руку – из Онегина.
459
Примечание к №451
Это мир будущего, покинутого людьми. Люди ушли в высший сон, сон же материализовался. Все вещи порождены из одного, и поэтому близкие друг другу, домашние. Топор в «Приглашении» это не топор палача, а топор бытовой, как и Пьер бытовой, домашний палач, сосед по коммуналке. Топор легко превращается в ропот, лёгкое дыханье, трели соловья. Соловей же оказывается Соловьём-разбойником. Вещам близко, так как все они субъективны. Творец конечен и потерял над сотворённым власть. Но не до конца. Конец романа перерубает пуповину мира, и вещи разлетаются и гибнут. (483) Но и существование творца становится также проблематичным. Собственно создание Набокова – вполне
